— Прости?

Гости смеются, а мне все равно. Я дураке мастер-фломастер, и в детстве и подростковом возрасте всех соседских мальчишек обыгрывала. Я была грозой всех дураков в округе.

— Ди, тут приличное место, — усмехается Марк.

— Я даю добро на дурака, — Регина разворачивается к нам и хитро улыбается. — Вечер перестает быть скучным.

Хочу возмутиться, что разыгрывать живого человека — не веселье, а абсурд, но, как я и говорила, не стоит искать поддержки в подобном месте. Это как дворовым хулиганам лечить, что драться плохо и давайте жить дружно.

— Реджи, — мягко смеется Марк, и я ловлю себя на мысли, что его тембр все тот же, каким и был два года назад. Глубокий, бархатный и вибрирующий томным обещанием, — не ожидал от тебя.

— За центральный стол, зайчики, — Регина царственно дефилирует мимо, — и я сама раздам карты.

— Я в шоке, Реджи, — с наигранным осуждением вздыхает Марк и переводит на меня оценивающий взгляд, — это и к тебе, Ди, тоже относится. Я помню тебя испуганной и… удовлетворенной.

Кошу взгляд на стакан, что стоит на стойке, и бармен его убирает, криво улыбнувшись. Я тоже помню, какой я убежала от Марка, и возвращаться в то состояние я не хочу. Я и так уже почти на грани от того, чтобы возжелать его поцелуя, который так и не смог повторить Вова. Он целовался всегда неуверенно, стеснительно и чаще всего без языка. Я как-то раз попыталась сама быть смелой и однажды въелась в его рот, а после этого на меня так посмотрели, что я жутко смутилась и больше не повторяла этого эксперимента.

— О чем задумалась? — теплые пальцы касаются моего подбородка и требовательно приподнимают его.

— Не трогай меня! — Марк получает злой шлепок по руке, и шагаю за Региной, скрывая за надменной гримасой стыд и волнение.

— Ди, Ди, Ди… — Марк смеется и следует за мной голодным хищником, — дерзишь и очень зря.

Глава 5.

Мое предложение сыграть в дурака вызвало ажиотаж. Стол, за который меня и Марка усадила Регина, обступили со всех сторон остальные гости. Мне неловко и неуютно от излишнего внимания, но я держу марку смелой и отчаянной девицы, которая только и думает, как поскорее слинять из этой пафосной дыры.

Пока Регина сосредоточенно тасует карты, зрители делают ставки, а одна из фигуристых крупье записывает их с милой и вежливой улыбочкой. Замечаю боковым зрением, что охранники между собой тоже о чем-то шушукаются. Забавно, ждала романтического свидания с женихом, а стала звездой вечера в подпольном казино.

— А ты изменилась, Ди, — Марк ухмыляется, поедая меня взглядом. — Где моя скромная девочка?

— Прости, — я прячу за надменным тоном жгучее смущение, — это ты за две минуты нашего знакомства пару лет назад решил, что я скромница?

— Ауч, — Марк смешливо вскидывает бровь, — наше близкое знакомство продлилось больше двух минут, Ди. И даже если и две, то тебе этого хватило.

Я думала, что издевка обескуражит и возмутит его, но нет. Расслаблен, спокоен и улыбчив, однако глаза его горят похотью и обещают мне новые минуты близкого и громкого знакомства в случае моего проигрыша.

Ева однажды поучала меня, как правильно соблазнить мужчину и свести его с ума. И к чему это я? А к тому, что одержать победу над тем, кто мастерски играет в покер, сложно, если не прибегнуть к женскому очарованию. Марк возбужден, но все еще собран и сосредоточен, а я могу незаметными жестами раскачать его и лишить концентрации.

И готова ли я так рискнуть? Дразнить голодного хищника, провоцировать его и подвести к проигрышу кокетливыми ужимками? Нет, это не мой стиль, хотя соблазн на озорство с Марком очень велик. Нет, нет и еще раз нет.

— Одна партия, — решаю не заигрывать с Марком и делаю ставку на холодное равнодушие, пусть оно и лживое. — Если не будет ничьи.

— А ты в себе очень уверена, Ди, — улыбается во все тридцать два зуба, и, похоже, мое презрение ему по душе.

Знал бы он, как мне тяжело держать в руках. Я хочу разрыдаться, размазать по лицу тушь и слезы и во мне проснулось острое желание выпить. И я имею право, на самом деле: жених оказался трусом, с которым нам точно теперь не по пути, и нас ждет разрыв помолвки.

— Пики, — заявляет Регина, когда карты розданы, и кладет поверх пиковой дамы колоду.

Игра в дурака только кажется легкой со стороны, но тут важно просчитывать по битым картам, сбросу и своим, какие остались в колоде и какие могли попасть в руки противника, чтобы оценить риски продумать каждый ход. Это вызов логике и памяти: рассчитываешь вероятности и выстраиваешь тактику, аккуратно прощупывая оппонента.

***

А Диана — девочка упрямая и действительно неплохо играет в дурака. Карты кидает и отбивает не бездумно, а запоминает и рассчитывает каждый шаг. Она осторожна и рассудительна. Не торопится, не паникует и внимательно проверяет меня, а я теряю терпение.

Кусает губы, машинально поглаживает шею, наматывает на указательный палец локон и будто бы соблазняет меня, но по тому, как он нападает и отбивается, я понимаю, что она сосредоточена на картах и на желании выиграть, чтобы оставить меня ни с чем. Члену в брюках начхать на то, что я пытаюсь желанную сучку заполучить, и мозги мои вскипают черным вожделением. Я упускаю и внимания битые карты, и уже не помню, что лежит в сбросе, потому как все мои мысли крутятся вокруг того, как я нагну Ди в разных позах и загляну в каждую ее щель. И в первую очередь я отымею ее раком, намотав ее шелковистые волосы на кулак.

Потом она поработает ртом и познает технику глубокой глотки, потому что жалеть я ее не буду. Это Вова, наверное, боялся сделать лишнюю фрикцию, а я ей напомню, кто она. Течная сука, которая потеряла невинность с первым встречным. Пусть она сейчас и играет из себя недотрогу, но я знаю, она эти два года помнила обо мне и о своем первом оргазме.

— А это тебе на погоны, — Ди выкладывает на стол две шестерки, бубны и треф.

Я выныриваю из размышлений и минуту буравлю карты взглядом, стискивая