этом – о насилии. Поэтому я догадывался, что еще этот урод с ней сделал. Догадывался и злился, но в первую очередь на себя.

За то, что не встретил. За то, что не был рядом, когда был ей так нужен.

С того вечера в нашем доме будто повисли недомолвки. Я больше не касался Лизы без разрешения. Боялся, что наша привычная близость травмирует ее еще больше, напоминая о прикосновениях этого урода. А вскоре к этому добавился и траур после смерти ее отца.

С каждым новым днем Лиза становилась все тише от недосыпа, тонула в собственных мыслях. Я боялся, что теперь отпечаток насилия Лиза будет носить внутри себя десять лет, двадцать, пока плотину наконец не прорвет. Но показаться психологу она упрямо отказывалась, даже если я предлагал пойти вместе. Какие доводы я ни придумывал – все без толку. Она считала психологов шарлатанами, а психиатров воспринимала как настоящих садистов: стоит однажды угодить в их ласковые руки, и ничего от тебя не останется – все выжжет коктейль из нейролептиков и еще какой-нибудь дряни в довесок под прикрытием благих намерений «сделать жизнь пациента лучше».

В итоге я сам наведался к специалисту и описал, что происходит у нас дома, а потом спросил, чем бы Лизе помочь. Психотерапевт с обширной многолетней практикой надоумил меня попробовать уединиться где-нибудь вместе с Лизой, закрыться от мира, хотя бы временно. Уберечь ее от источников стресса, а еще лучше – предложить ей новую спокойную обстановку.

Тогда я вспомнил, как недавно моя коллега расхваливала какой-то глэмпинг-парк, где она так отдохнула, что «будто заново родилась». Я надеялся, что, если сменить суетливый городской пейзаж на умиротворяющий хвойный, Лизе станет лучше. Нашел в интернете фотографии, похожие на описания коллеги, и сразу понял, что именно об этом месте она говорила. Не раздумывая долго, я забронировал для нас последний свободный домик на ближайшую неделю и надеялся, что Лиза его одобрит. Учитывая происходящее, глэмпинг казался отличным вариантом. У Лизы перерыв в учебе, я же вполне мог взять отпуск между проектами, а если потребуется больше времени, то и вовсе работать удаленно, благо все удобства вроде электричества, высокоскоростного интернета, канализации и отопления входили в стоимость аренды домика.

Вопреки моим ожиданиям, Лизу не пришлось долго уговаривать. Она быстро покончила с текущими задачами и тут же принялась собирать вещи, готовясь выехать на следующий день. Я все же настоял, чтобы она более тщательно проверила список намеченных дел, и помог последовательно отменить или перенести одно за другим из оставшихся, а также пересобрать вещи: она чуть не забыла самое важное для ментального здоровья и без того тревожного писателя – зарядку от ноутбука. Договорившись с соседями, чтобы во время нашего отсутствия они присмотрели за цветами, мы сели в машину и отправились в пригород.

Я наблюдал за Лизой в дороге, и чем дальше авто уносило нас по трассе от Москвы, тем более приподнятым становилось настроение у моей девушки. В какое-то мгновение я смог узнать в ней ту, что однажды полюбил, а не бледную тень, которая осталась от нее из-за последних событий: сначала этот фанат, а потом похороны отца…

Я боялся лишний раз к ней прикоснуться. Когда Лиза будет готова, она сама все мне расскажет, а пока лучшее, что я мог сделать, – это создать условия, в которых она вновь почувствует себя в безопасности. Любой ценой.

Странно, но, когда мы сделали остановку в закусочной, я на секунду чуть не поддался порыву. Она неумело заигрывала со мной, как раньше, в самом начале отношений. На мгновение я почти потерял бдительность и все же смог мягко развернуть все к привычной рутине, хотя от каждого прикосновения Лизы внутри у меня бушевало пламя.

Я сходил с ума от того, как хотел ее. Как скучал по ней, ведь несмотря на то, что она была близко, мыслями витала в тревогах, далеко-далеко. Лиза была девушкой, которая высекает из тебя искру моментально, – достаточно одного легкого касания кончиками всегда холодных пальцев.

Произошедшее – лишь короткий проблеск в перерыве между ночной бессонницей, которая наверняка посетит нас и сегодня ночью, если магия нового места не сотворит чудо.

Только на чудо я и мог надеяться, пока Лиза упорно отказывалась от помощи специалистов.

Она сбросила скорость, когда машина свернула с большой дороги и вокруг нас развернулся лесной пейзаж. Еще немного, и скоро мы будем на месте. Я подключил свой телефон через кабель к аудиосистеме и включил специально собранный в поездку плейлист с любимыми песнями инди-рок-исполнителей. Лиза сразу же узнала первую песню и принялась отстукивать пальцем знакомый ритм по рулю и кивать в такт.

Я приоткрыл окно, и в салон тут же ворвался свежий запах лета.

– Этой музыке нужен воздух, – проговорил я вслух не то для Лизы, не то для самого себя, подставляя лицо навстречу резким порывам ветра на скорости.

Глэмпинг-парк располагался глубоко в лесу. У парковки для гостей на въезде стояла сторожка, за воротами виднелся большой дом, в котором располагалась администрация. Лиза осталась припарковать машину, а я, взяв из бардачка наши паспорта, пошел подтвердить заезд и взять ключи от арендованного домика.

Войдя в дом администрации, я сразу попал в холл – большое пространство без потолка, с высокой крышей. С одной стороны здесь был внушительный камин, с другой – несколько массивных столов с приставленными скамьями тянулись в ряд. На стенах висели охотничьи трофеи, от которых я поспешил поскорее отвести взгляд. Никогда не понимал тягу некоторых людей к вывешиванию трупов животных в качестве декора.

Я оглядел холл, затем прошелся по коридорам в поисках стойки регистрации, но, как назло, мне не встретился даже какой-нибудь другой гость. Вымирает тут все по будням, что ли? А ведь вроде лето, да и свободный дом на сайте на момент нашего бронирования оставался только один. Так где же все? Очень странно.

Окончательно заплутав, я оказался в светлом зале с высокими шкафчиками-витринами. С пожелтевших фотографий за их стеклянными дверцами на меня уставились незнакомцы в причудливых нарядах. Все, как один, с серьезными лицами. Казалось, чем дольше на них смотришь, тем более явственно по спине пробегает неприятная дрожь. Говорят, раньше считалось, что, стоит улыбнуться в объектив, и камера заберет твою душу. Я же был готов поспорить, что если долго смотреть на такой снимок, то он поглотит твою.

Я помотал головой. Опять разыгралось воображение. Проблема, из-за которой я из раза в раз возвращался в терапию, крылась внутри моего