провинилась, — продолжает Айдаров. — Сильно. Поэтому я посмотрю на твое поведение. Оценю. Приму решение.

— Как я должна себя вести?

— Я тебе все сказал.

Ясно. Его только постель волнует. Как выплеснуть свои животные желания быстрее.

— Твоя жизнь зависит от твоего поведения, — говорит Айдаров. — Сейчас ты наказана. Никакой свободы тебе не светит. Удовлетворишь меня — поглядим.

Придется выполнять все, чего он захочет.

Но это бы и так делать пришлось.

Я в тупике. Теперь, когда он меня нашел, выхода нет.

* * *

Самолет приземляется. Наступает момент выходить.

На автомате ловлю взгляд той бортпроводницы, которая привозила тележку с едой. Убирала уже другая девушка. А эта сияет, когда рядом проходит Айдаров, но заметив меня будто переменяется в лице. Смотрит куда-то вниз. Сначала не понимаю, а потом вижу, что ее внимание приковано к тому кольцу, которое на моем пальце.

— Идем, — торопит меня Айдаров.

Обхватывает за талию. Как-то даже… мягко. Подталкивает следом за собой.

Бортпроводница опять с него глаз не сводит.

У них что-то было?

Ладно, не важно. Лучше бы он сейчас на нее внимание обратил, переключился. Но совсем не похоже, будто это возможно.

Видимо, рабочие вопросы решены. Теперь его ничего от меня не отвлекает.

Дорога от аэропорта до его дома проходит быстро.

Казалось бы, всего ничего — и перед нами уже разъезжаются высокие железные ворота. Впереди показывается особняк.

И я механически смотрю назад. Туда, где ограда как раз закрывается снова. Отрезая обратный путь.

Айдарову кто-то звонит. А я слов не разбираю, когда он отвечает, настолько сильно кровь ударяет в голову.

Волнение охватывает, захлестывает.

Вот и все. Осталось совсем немного…

Запрещаю себе думать о неизбежном. И так тяжело.

Машина останавливается. Айдаров убирает телефон. Он выходит первым, открывает дверцу, подает мне руку.

Эти галантные жесты так не сочетаются с теми обжигающими искрами, которые горят в его бездонных темных глазах.

Он словно сдерживает собственную природу. Подавляет звериные рефлексы. И это будто часть его игры.

Хищник не спешит сожрать жертву сразу. Это скучно. Ему больше нравится смаковать.

Такое ощущение возникает.

Потому что он мог бы взять все, чего хочет раньше. В самолете. Но нет, выждал, пока мы приехали в его дом.

Айдаров заводит меня дальше.

Слуги встречают нас. Улыбаются, почтительно приветствуют.

Кажется, словно он сейчас всем дает понять, что привел… хозяйку?

Но это все длится недолго. Достаточно одного короткого жеста — и мы остаемся наедине в большой гостиной.

Тихо. Мучительно тихо. Слышится лишь треск поленьев в камине.

— Иди наверх, — говорит Айдаров, указывая небрежным кивком на массивную лестницу. — Там тебя встретят и проведут.

— Куда? — роняю и лишь потом понимаю, насколько глупо это звучит.

— В мою спальню.

— Мои вещи, — бормочу сдавленно. — Мне нужно… принять душ. И вообще, как-то…

Выдаю все, что на ум приходит.

— Тебе ничего больше не нужно.

— Но, — роняю робко.

— Там все есть, — отрезает. — Давно тебя ждет.

Нервно киваю. Шагаю к лестнице.

Тянуть больше не получится. Никак.

— Давай, — наступает на меня Айдаров, вынуждая еще быстрее приблизиться к ступенькам лестницы. — Живее.

— Я… иду.

Делаю еще несколько шагов, цепляюсь за перила, крепче сжимаю широкую перекладину пальцами.

— Дам тебе полчаса, — говорит Айдаров. — На душ.

Растерянно смотрю на него.

— А потом — в мою кровать, — заявляет жестко. — Голой.

Веду головой. Рассеянно, смазанно.

Отворачиваюсь от него, стараюсь как можно скорее подняться на второй этаж, чтобы скрыться от внимания тяжелого взгляда.

Меня встречает горничная. Провожает до нужной комнаты.

А дальше я уже оказываюсь одна.

Полчаса. Это совсем мало.

Мелькают дурацкие мысли вроде того, чтобы запереться в душе. Но я качаю головой, отгоняя от себя всякие глупости.

Своих чемоданов не замечаю.

Но он так сказал, будто… все давно здесь.

Что?

Подхожу к шкафу. К самому ближайшему, ведь здесь их несколько. Открываю дверцу, вижу множество нарядов. Женские вещи. Мой размер.

И правда — все тут. Новое. Самая разная одежда. Даже нижнее белье. Красивое, кружевное. При взгляде на все это кровь бросается в лицо.

Помедлив, выбираю несколько вещей. Ждать его голой не смогу. Уже понимаю, что это требование выполнить не получится.

Иду в душ. Закрываюсь там.

Получается, что трачу больше времени, чем он мне дал. Но это не специально, просто так выходит.

А потом я уже сознательно задерживаюсь, оттягиваю момент нашей встречи. Тщательно вытираюсь, высушиваю волосы, одеваюсь.

Больше поводов задерживаться в ванной комнате нет.

Открываю замок. Выхожу.

Айдарова нет.

Выдохнуть страшно.

Его все-таки отвлекли? Ему пришлось уехать?

Прохожу вперед. Поглядываю на входную дверь. Не знаю, сколько стою вот так, гипнотизируя ее взглядом. Все же не выдерживаю напряжения. Начинаю ходить по комнате. Задерживаюсь возле окна, снова возвращаюсь обратно.

На его большую кровать стараюсь не смотреть.

Кажется, от этой ходьбы кругами я даже немного успокаиваюсь. Но эта иллюзия разбивается за секунду, когда распахивается дверь.

Меня будто ошпаривает.

Айдаров шагает вперед. На ходу сбрасывает пиджак, ослабляет галстук. Вскоре и то и другое летит куда-то в сторону, на спинку кожаного кресла.

— Это что? — спрашивает.

Выразительно скользит по мне взглядом. Сверху вниз. Четко дает понять, что видом моим недоволен.

— Я тебе сказал, как меня ждать.

Расстегивает рубашку.

— Голой, — отчеканивает Айдаров.

Движения у него жесткие, отрывистые, какие-то заведенные. Впервые вижу его без верхней одежды.

Кровь сильнее приливает к лицу. Щеки горят.

Рубашка летит к остальной одежде.

А он шагает ко мне.

Невольно отшатываюсь. И чуть не спотыкаюсь, резко уперевшись в край кровати.

Взгляд невольно упирается в мощное тело прямо передо мной. В широкие плечи, крепкую, будто литую грудь. В рельефный торс, по которому кажется можно строение мускулов изучать.

Айдаров как будто выше и крупнее стал за то время, что мы не виделись. Прошло всего несколько месяцев, а он словно массивнее прежнего.

Он движется будто машина. И мышцы его кажутся железными.

Жаром обдает. Пусть и не касается. Но от него такой огонь исходит, что мою кожу печет.

Айдаров берется за пояс брюк, и дрожь пробегает по моему телу.

Теперь глаза невольно цепляются за шрам, слегка виднеющийся над линией ремня, устремляющийся вниз. Сбоку. Белесые отметины. Выразительные. Страшно представить, от чего такое может остаться.

Но еще страшнее звук бряцающей пряжки его ремня.

До сих пор не могу осознать, что этот пугающий мужчина мой законный супруг. Мрачный. Угрожающий. Чужой. И я должна ему подчиняться.

— Сколько раз повторять надо? — резко спрашивает Айдаров. — Чтобы ты поняла?

Выдергивает ремень из шлеек. Сжимает. В одной руке.

Видно, как сразу набрякают вены, наливаются кровью.