— Ты вошла в мое королевство, птичка, — Я шиплю. — Здесь я король. Здесь все мое, все под моим контролем. Включая тебя.

Ее лицо бледнеет.

— На твоем месте я бы начал привыкать к этой мысли.

Не сказав больше ни слова — потому что я не доверяю себе — я поворачиваюсь и ухожу.

Это может оказаться губительным. Это может сломать меня или заставить потерять контроль над зверем, которого я всю жизнь сдерживал внутри себя. Но пусть будет так. Я принял свое решение. И теперь есть только один путь: вперед.

Что бы ни случилось, она моя.

Глава 3

Я все еще с благоговением смотрю на комнату, когда дверь внезапно захлопывается за мной. Я разворачиваюсь и яростно бегу к ней, крича, когда мои кулаки колотят по дереву с золотой филигранью и инкрустацией. Но здоровяк, который только что проводил меня сюда с вертолетной площадки, ничего не говорит в ответ. На самом деле, я слышу, как его тяжелые шаги удаляются, оставляя меня запертой в комнате.

Медленно мои кулаки перестают стучать. Я поворачиваюсь и прислоняюсь к двери, пока мой взгляд блуждает по моей новой тюрьме. Поскольку тюрьмы бывают разные, это… ну, это дворец. Возможно, меня заперли здесь против моей воли. Но в этих покоях поместилась бы гребаная королева.

Мужчина, который привел меня сюда от Юрия, проворчал, что это моя "комната", когда открыл передо мной двойные двери. Но это комнаты, во множественном числе. Четыре по-дворцовому огромных, свежих, элегантных, изысканно оформленных номера. И в сотый раз у меня отвисает челюсть от того, насколько огромна эта яхта.

Не было сэкономлено никаких средств. Нет. И все же это не безвкусно и не броско. Я бывала на съемках или вечеринках в роскошных особняках и огромных яхтах, принадлежащих людям, которые думают, что "дорого" означает "хороший вкус". Однако тот, кто проектировал этот морской дворец, точно понимал, что делает.

Я медленно прохожу через роскошную гостиную в не менее роскошную вторую гостиную, на этот раз с огромным развлекательным центром во всю стену и очень хорошо укомплектованным баром в углу. — Что ж, по крайней мере, я не умру от жажды, — с усмешкой думаю я про себя.

Также в моем распоряжении кухня и обеденная зона, а также собственный балкон с видом на ставший уже темным океан, гидромассажной ванной и плавательным бассейном. За двойными дверями у меня отвисает челюсть, когда я оглядываю спальню. Почти все стены — стеклянные. Но он спроектирован по отношению к остальной части яхты таким образом, что никакая другая часть лодки не может по-настоящему заглянуть внутрь.

Огромная кровать занимает центр великолепной спальни. Мягкий свет исходит от встроенных светильников. Другая дверь ведет в потрясающую ванную комнату, отделанную мрамором и серебром, с глубокой гидромассажной ванной, паровой баней и тропическим душем.

Я в оцепенении возвращаюсь в спальню и сажусь на край кровати. Что за хрень со мной происходит?

Это не похоже на то, что у нас с Юрием Волковым были многочасовые задушевные беседы в тот единственный раз, когда мы встретились. На самом деле мы почти не разговаривали, если не считать первых представлений за ужином. Белль, моя лучшая подруга, хотела, чтобы я была там, поскольку она постепенно узнавала мужчину, который технически является ее биологическим отцом, но о котором она не знала до недавнего времени.

Ни для кого не было секретом, что он делал на том ужине. Не тогда, когда собственный жених Белль на тот момент, а ныне муж, Нико, также тесно связан с русской Братвой. Но даже зная это, в Юрии Волкове есть что-то особенное.

В нем есть что-то гораздо более темное, гораздо более серьезное и гораздо более опасное.

Я все еще мучаюсь со своими мыслями, когда раздается стук в дверь спальни. Я ахаю, вскакивая на ноги. Я смотрю вниз и хмурюсь. Я все еще в гребаном бикини. Но когда я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть, я стону, когда мой взгляд останавливается на стопке последних выпусков модных журналов, разложенных веером на боковом столике.

На трех из них я одета всего лишь в долбаное бикини. Я хмурюсь и смотрю на дверь, скрещивая руки на груди.

— Что?

Дверь открывается, и входит крупный молодой парень, который привел меня сюда десять минут назад.

— Что теперь? — Бормочу я, свирепо глядя на него.

Его лицо холодное, как камень, когда он просто пожимает плечами. — Пора ужинать, — ворчит он с сильным русским акцентом.

— Прошу прощения?

— Пора ужинать, — повторяет он со скучающим выражением лица. — Есть.

Мои глаза сужаются. — Полагаю, я не собираюсь ужинать в одиночестве?

Он слабо улыбается и качает головой. — Нет.

— Почему я здесь?

Он продолжает смотреть мне прямо в глаза, ничего не говоря. Его лицо ничего не выражает.

— Ну? — Огрызаюсь я.

— Пойдемте. мистер Волков не любит, когда его заставляют ждать.

Я просто смотрю на охранника. Он вздыхает.

— Ужин ждет, мисс Финн.

— Ну, я надеюсь, что это будет непринужденно, — Я говорю сухо. Я смотрю вниз, махнув рукой на свое бикини. Однако, когда я поднимаю взгляд, охранник все еще смотрит мне прямо в глаза. Мне приходит в голову, что он взял за правило никогда не смотреть мне ниже подбородка.

Ты моя. Теперь ты принадлежишь мне.

Воспоминание об этих жестоко холодных и в то же время горячо заряженных словах заставляет мое сердце сжиматься и трепетать.

Охранник кивает мимо меня. — За этими дверями есть шкаф, набитый одеждой.

Я хмурюсь, поджимая губы. — Мне не нужна его одежда.

— Мистер Волков просил...

— Да, и на самом деле мне насрать, что он просил, — огрызаюсь я.

Охранник поднимает на меня свои проницательные голубые глаза. Он вздыхает. — Мисс Финн, у меня приказ.

— О да? — Я плююсь. — И что ты собираешься делать?.. — Я хмурюсь. — Как, черт возьми, тебя зовут?

— Максим.

— Ну, и что именно ты собираешься делать, Максим, одевать меня? — Я усмехаюсь. Давить на русского мафиози ростом шесть с половиной футов, который выглядит так, будто вырос в спортзале НФЛ и жует железо, возможно, не самый умный ход в мире. Но я зла. Я напугана, схожу с ума и злюсь. И поскольку человека, из-за которого меня похитили, здесь нет, я срываюсь на нем.

Но Максим, кажется, едва замечает мою вспышку. Он пожимает плечами с легкой улыбкой. — Нет, я не думаю, что буду.

— Разумный выбор, — Бормочу я.

— Было бы умнее, если бы