минут пути, когда я услышала плач. Плач ребенка. Он доносился из-за ближайшего поворота. Сердце сжалось в груди помимо воли, но я не посмела свернуть туда. По старой жизни знала, что иногда вот таким коварным способом завлекают незадачливых прохожих в ловушки. Так могли действовать грабители или мелкие мошенники. А у меня Аннушка. Я не могла ею рисковать. Но плач не прекращался, и душа начала метаться.

А если это не ловушка, а действительно несчастное дитя???

Наконец, я не выдержала. Материнское сердце призывало действовать, даже если это не моё дитя.

Осторожно свернула в переулок, внимательно всматриваясь в полумрак. Сделала несколько несмелых шагов вперед и обнаружила неподалеку прямо у грязной канавы какой-то ворох тряпок. Тот шевелился и периодически издавал отчаянные вопли.

Убедившись, что здесь больше никого нет, рванула вперед и поспешно присела на корточки. Попыталась сдернуть грязную тряпку в сторону, и из-под неё показалось чумазое личико ребёнка лет двух.

Дитя было очень грязным. Волосы превратились в сплошной колтун, длинные ресницы и щеки были мокрыми от слёз. Увидев меня, ребенок раскричался ещё сильнее. На ручках его я обнаружила мелкие синяки и царапины. На душу наполз ужас.

Чей это ребёнок? Кто его тут оставил? И вообще, кто с ним так ужасно обращался???

Огляделась вокруг еще раз и не нашла ни из души.

Дитя отчаянно просилось на руки. Когда выпуталось из тряпки, я поняла, что это мальчик, потому что он был абсолютно обнажён.

Держа в одной руке Аннушку, другой рукой я схватила ребёнка и прижала к себе, чтобы с этой непосильной ношей поспешить домой.

К счастью, доченька не проснулась. Дома я без проблем уложила её в кровать и занялась несчастным ребёнком. Руки дрожали от недавнего перенапряжения.

Он уже не плакал, только поскуливал и смотрел на меня испуганными глазами. Казался ослабленным и тощим, его явно длительное время плохо кормили.

Так как никакой еды дома не было, я сцедила чашку грудного молока и напоила его. Он пил жадно, захлёбывался, после чего сразу же обмяк в моих руках и тут же уснул.

Честно, я расплакалась. Было так тяжело видеть дитя в подобном состоянии…

Уложила его рядом с Аннушкой, мокрой тряпицей протерла лицо и тельце, укрыла одеялом и вскоре уснула вместе с ними до утра…

На следующий день проснулась на рассвете. Дети ещё спали. Так как Аннушка вставала ночью, чтобы поесть, теперь должна была проспать часов до семи утра. Оставив их одних, я рванула на работу, чтобы выпросить выходной. Это оказалось проблематично. Начальница смотрела на меня с ярким недовольством, но я уговорила её войти в мое положение. Наконец, она кивнула, но пригрозила уволить меня, если я не отработаю положенное время…

По дороге назад забежала в лавку, купила овощей и крупы. Когда вернулась, дети только-только проснулись и плакали в два голоса. Аннушка от того, что намочила пеленки, а малыш, похоже, опять испугался. Или же был голоден.

Я быстро развела огонь в очаге, поставила вариться кашу, потом протушила овощи, замесила тесто. Пришлось снова сцедить молока, чтобы утолить первый голод мальчика. Он выпил молоко с жадностью и снова начал клевать носом, ведь был переутомлен и измучен. Мне это было на руку. В итоге, я смогла спокойно приготовить еду на весь день и подогреть воды для купания.

Когда дети проснулись, я обложила Аннушку одеялами, чтобы она не скатилась к кровати. Накормила мальчика кашей, которую он уплетал в обе щеки, поглядывая на меня своими пронзительными глазами, после чего решила искупать.

Малышу не понравилось. Он фыркал, возмущался, хныкал, тер глазки, но потом заигрался куском мыла и успокоился.

Пришлось срезать почти все волосы. Хоть вшей не было, и то хорошо…

Было трудно определить его возраст. Он выглядел крупным, года на два с половиной. Но в то же время не разговаривал, не сказал еще ни одного слова.

Целый день я провела в заботах, отчаянно ломая голову над возникшей проблемой. Что же мне теперь делать? Тяжело даже с одним ребенком на руках, а тут двое…

Может, нужно обратиться к властям? Но скорее всего, ребенка отдадут в приют, а я знаю, что там дети умирают еще чаще, чем на улице…

Нет, он будет со мной, если только не случится чудо и не найдутся его родственники, хотя это было фактически невозможно.

Однако… как выжить матери-одиночке, прачке, живущей фактически в нищете, если у нее на руках двое маленьких детей? Но я отбросила эти мысли. Жизнь научила не загадывать наперед, а жить одним днём. На каждый день достаточно своей заботы. А о завтрашнем я подумаю завтра.

Такое решение принесло покой.

В итоге, мне пришлось таскать обоих на свою работу. Начальнице это ужасно не понравилось. Но я проглотила её упреки, решив, что они не стоят моих нервов. В работе же усилилась до предела. Стирала быстрее, чем обычно. Бегала, присматривала за детьми. Отвлекалась, чтобы их покормить, но старалась восполнить потерю времени ещё бо́льшим усердием.

В итоге, удалось-таки выстирать свою дневную норму, хотя устала я неимоверно. Уже под вечер, едва волоча ноги, наконец-то засобиралась домой. А ещё предстояло нести малышей на руках, потому что мальчик, которого я, кстати, решила назвать Даром, потому что он был, как дар с неба, довольно вяло передвигался на ножках из-за от слабости, хотя щёчки его уже порозовели.

Начальница раздраженно выпроваживала нас из помещения, потому что именно сегодня ей нужно было закрыться пораньше. Я облегченно выдохнула (наконец-то, нас отпустили!), подняла Аннушку левой рукой, потом Дара правой и поспешила к выходу.

На входе же столкнулась нос к носу с нашим непосредственным хозяином, который держал прачечную. Это был мужчина средних лет, крупный, черноволосый, с резкими чертами лица. Нет, он никогда нас не обижал, но казался суровым.

Однако, когда Дар увидел его, то замер, просто окаменел. Побледнел, губы задрожали, и в этот момент его глаза начали преображаться. Я никогда не видела ничего подобного. Зрачки вытянулись, формой напоминая веретено, радужка поменяла цвет и стала ядовито-желтой.

Я едва не упустила его от испуга, но сработал рефлекс, заставивший тут же прижать детей к себе покрепче. Поздоровавшись с хозяином, я проскользнула дальше, стараясь исчезнуть с его глаз побыстрее.

Когда мы выскочили на воздух, с облегчением остановилась и посмотрела на малыша. Зарождающаяся истерика прекратилась, хотя он продолжал оглядываться назад с испугом на лице. Кажется, глаза его пришли в норму, стали самыми обычными, а вот у меня волосы на голове встали дыбом.