и вот, когда у меня забирают даже это, я не желаю никому отдавать свое проклятье.

– Это не проблема, – рычит на меня Старшая, нарезая круги по комнате. Наконец она останавливается напротив и пристально смотрит на мои волосы, потом тянется к золотой прядке и больно дергает за нее. Но я молчу, сглатывая обиду. – Твоя мать много раз меняла внешность, и что же теперь? Пустой расход магии, конечно, но иногда и такая мелочь может пригодиться.

– Моя… – Рот мой распахивается и вновь захлопывается. Впервые Старшая упомянула моих родителей. Как же хочется расспросить про них, узнать про их обучение здесь, было ли им так же тяжело, как мне?

Но что значит замечание Старшей про внешность моей мамы? Ее силоцветом был Свет, неужели он способен на такую магию?

– Ирис, – Старшая стискивает мои плечи крепкими ладонями, встряхивая меня. – Если ты в ближайшее время себя никак не проявишь, я уничтожу тебя гораздо раньше, чем ты доберешься до Храма. Не будет никакой особенной, никакого Проблеска. Точнее, это будет кто-нибудь другой. То, что ты сделала с Огненным кольцом, еще ничего не значит. Мы знаем, что ты владеешь силой – точнее, владела. Знаем, что ты можешь быть опасна. Как знаем и то, что твоя мать – воровка, которая пыталась обмануть саму природу магии. С опасными тварями нужно поступать безжалостно. Маги хотели бы вернуть себе артефакт, может, ты сама и не нужна им вовсе. Мы же… мы и так довольно снисходительны.

Старшая отходит от меня, а я дрожу от злости и бессилия. Она пинает ногой сундук, смахивая с него крышку. Внутри я вижу слишком знакомый мне меч. Силоцвет в его рукояти слабо мерцает фиолетовым сиянием. Я словно каменею при одном виде этого оружия.

– Заберешь свой меч? – спрашивает Старшая. Хочу сказать ей, что это не мой меч, но язык не поворачивается. – Или так и будешь ковыряться в земле, словно червь, до скончания своих дней? А наступит это достаточно скоро, уж поверь мне! – со злостью выплевывает она.

Перевожу взгляд с меча на Старшую. Ее лицо искажено маской гнева.

– За что вы так ненавидите меня? – спрашиваю я, чтобы не думать сейчас о мече. О том, что я могу взять его в свою руку прямо сейчас… могу ли? А как же мой авантюрин? Сжимаю ладонь в перчатке, будто примериваясь. Я уже держала этот меч в руках, когда Призрак бросил меня, и ничего страшного со мной не случилось.

Со мной возможно… но потом я разрушила то кольцо огня и выпустила в мир зло.

– Я? Ненавижу? – Старшая вдруг смеется. – Мне даже не нужно прилагать никаких усилий, знаешь ли. Ты сама ненавидишь себя, и этого достаточно. Тебя привезли сюда учиться, стать Проблеском. А ты что?

– Я учусь…

– Да брось! Ты видишь, как занимаются другие варры? А ты боишься лишний раз пошевелить своим мизинцем, иначе, наверное, расплачешься, бедняжка, как тебе плохо тут живется! Или что тебя все бросили! И ты всерьез спрашиваешь меня сейчас о Храме? Думаешь быть равной хотя бы Акире? Да ты ей в подметки не годишься.

– Я научусь, – говорю я.

– Эй, что ты там шепчешь! – громогласно ревет Старшая.

– Я научусь, – повторяю громче.

– Тогда забирай отсюда этот меч, и чтобы завтра с утра я увидела тебя на Арене. Будешь биться не на жизнь, а насмерть. Мое терпение закончилось, Ирис. Выметайся!

Я подхватываю сундук, прежде захлопнув крышку, и ныряю обратно в коридор. Когда дверь за моей спиной захлопывается, я судорожно вздыхаю. Значит, нет никаких полгода. Завтра. Уже завтра.

Но дойти до моей комнаты спокойно не получается.

На Арене сложно заблудиться, расположение комнат и учебных классов предельно простое. В самом центре расположена внутренняя арена для боев, которая находится под открытым небом и неизменно напоминает мне кусочек пустыни в Сфере. Это место я люблю меньше всего. Далее по кругу идут учебные классы, где варры изучают анатомию, механику движения и оружейное дело. Есть комнаты и для медитации, ведь чтобы овладеть силоцветом, нужна ежедневная практика сосредоточения своей энергии на магическом камне. Если бы мне об этом сказали раньше, я бы посмеялась: мои силоцветы откликались без особых усилий. Да, иногда с ними было сложно совладать, но я уж точно не сидела часами и соцветиями, уставившись на один-единственный кристалл. В этом-то и была моя беда. Я слишком легко и быстро все получила, и так же стремительно потеряла.

Внешнее кольцо Арены занимают жилые комнаты и общие помещения, вроде кухонь, столовых, комнат отдыха. А за пределами этого массивного «колеса» мое самое любимое место – сад камней и трав, где я нахожу некоторое спокойствие и отвлекаюсь от тяжелых мыслей. Высокая стена окружает Арену, превращая ее в настоящую крепость, неприступный форт. И вот я вновь за стеной, отделенная от внешнего мира. Меняются названия, но суть остается.

Сундук оттягивает мне руки, осталось совсем недалеко до моей скромной комнатушки, когда меня окликают:

– Видия! Эй, помочь?

Обычно варры заняты делом и не бродят бесцельно по коридорам. Тем более не предлагают друг другу помощь. Сундук и правда тяжелый, тяжелее самого меча, что лежит внутри, но избавиться от этого ящика я не решилась.

Высокий широкоплечий варр будто поджидал меня. Его зовут Ромул, у него приятная наружность, вот только скалится он как настоящий волк. Он меня по имени не называет – это привилегия Старшей.

– Спасибо, справлюсь, – отвечаю я, но варр подступает ко мне и выхватывает сундук из моих рук.

– Я просто провожу тебя до комнаты, можно? – с робкой улыбкой спрашивает он. – Мне правда не сложно донести этот сундук. Кстати, что там?

Я пожимаю плечами, не желая общаться с ним.

– Задание от Старшей.

Надеюсь, он не станет больше ничего расспрашивать. Поскорее бы моя комната! А то эти неловкие разговоры буквально испытывают меня на прочность.

Пока мы идем, Ромул пытается невпопад шутить, а я лишь думаю о том, что ему надо от меня. Всегда всем что-то надо. Витриции было нужно, чтобы я освободила ее от проклятия и напророчила красивое будущее, Бено – чтобы я нашла для него силоцвет. Тамур решил призвать через меня саму Галлу, сделав меня своей Разрушительницей, а Призрак…

До боли закусываю губу, чтобы не думать о нем сейчас. По пути нам попадаются и другие варры-ученики, и я замечаю на их лицах отвратительные ухмылки. Искоса глянув на Ромула, вижу, как приподнимается уголок его губ. Все внутри меня сжимается – конечно же он не