очень хочешь поприсутствовать на том собрании, где я пропесочу нашу излишне похотливую парочку? — Он снова заговорил, а у меня тут же возник протест на его слова.

Конечно, я хотела лично увидеть как Клим уничтожит их обоих, но назвать их «излишне похотливой парочкой»! Он говорил так, как будто я застала за сексом совершенно посторонних мне людей. У меня вообще-то жизнь разрушилась. Может быть это и к лучшему, но все же это прозвучало для меня довольно обидно.

— Хочу, — все же ответила я. — Очень хочу.

— Что ж, зрительные места платные, — усмехнулся он, а я поняла на что он намекает.

— И что же вы хотите в качестве оплаты? — Смело спросила я.

Неужели он настолько наглый что сейчас предложит мне интим?

— Тебя на своей вечеринке, — он зловеще улыбнулся, однако продолжать двусмысленность не стал. — Будешь моей снегурочкой.

— Снегурочкой? — Удивилась я. Я ожидала любую пошлость, но не такое невинное слово. — И… что входит в обязанности снегурочки?

— Ну как что? — Мужчина с предвкушением облизнул себе губы. — Будешь вся такая холодная и неприступная, но не отойдешь от меня ни на шаг.

— Холодная и неприступная? Мне нравится, — ответила я. — Но зачем вам такая несговорчивая женщина на вечер?

Я осеклась. Не прозвучало ли это так, как будто я предлагаю ему саму себя?

— Потому что мне нравится как ты брыкаешься, — Климу явно доставлял удовольствие наш разговор.

Я еще отчетливей почувствовала себя в его лапах, но теперь он уже как будто пробовал меня на вкус.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, и снова согласилась:

— Если только это, то я согласна, — победно заявила я.

— Согласна она, — тихо усмехнулся Клим. — Как будто я бы тебе дал выбрать.

Я снова поджала губы, но предпочла сделать вид, что не услышала. Пусть не думает, что я буду играть по его правилам и жаться к нему как бедная овечка.

Тем временем мы доехали до парковки, где Клим занял свое привычное место.

— На месте сиди, — все с той же усмешкой рыкнул он, когда я потянулась к дверной ручке.

Я вопросительно взглянула на мужчину. Он же покинул салон, обошел машину и открыл мне дверь.

— Идем, Снегурочка, — он протянул мне руку.

— Спасибо, — гордо ответила я, но проигнорировала этот жест.

Направившись к выходу из парковки, я по пути завернула на место своей машины, но тут у меня все опустилось внутри. У моей красавцы были проколоты шины, разбиты оба зеркала, а на капоте красовалась надпись «Сука».

У меня же дыхание перехватило от такого «подарка».

Моя новенькая машинка! Еще и года не прошло как я ее купила! Я столько копила, столько изучала авторынок, что казалось уже и сама могу устроиться в автосалон. А тут…

Злые слезы навернулись мне на глаза. Это был удар еще более болезненный, чем измена мужа. Моя красавица-машинка хотя бы не предавала меня.

— Я разберусь с этим, — сообщил Клим, ободряюще сжав мне плечи. — Иди в мою приемную, подожди меня там.

Клим смотрел на меня так спокойно и уверенно, что у меня появилась надежда. Может быть, и вправду разберется?

Однако в приемной меня ждал еще один неприятный сюрприз.

— Камила? — Секретарша Клима растеряно взглянула на меня, застыв с корреспонденцией в руках. — Тут… тебе…

Я перехватила у нее конверт и раскрыла вложенную бумагу. В ней информировалось, что на меня был подан иск за нанесение физического и морального ущерба.

Я как была так и села на диван вместе с бумагой, чувствуя что у меня просто выбили почву из-под ног.

Как же мне теперь выбраться из всего этого?

Глава 7

Клим нашел меня бледную и растерянную на диване в приемной.

— Что с тобой? — Спросил он так холодно и безразлично, словно я ввалилась тут к нему без приглашения.

Он взял у меня из рук конверт с письмом и быстро пробежался взглядом.

— Аллочка, кофе нам организуй, — приказал он своей секретарше, — покрепче. Одну чашечку сделай с коньячком. А через минут десять вызови мне Романа Белозерова и секретаршу его. Эту не вспомню как зовут.

Секретарша покивала и пошла к кофемашине исполнять первый приказ.

Клим же взял меня за руку и потащил за собой в кабинет.

— А что ты хотела! — Он усадил меня теперь уже на свой диван и присел рядом. — Если твой озабоченный муж еще держится за тебя, то подстилка его полноценно решилась тебе отомстить. Я уверен, что это она. Я уже дал задание охране проверить камеры, а заодно сегодня еще всыплю и им тоже. На их объекте испортили две машины, а эти идиоты и в ус не дуют!

Меня совсем не волновали будущие кадровые перестановки и выговоры. Я впервые столкнулась с иском и предстоящим судебным процессом, и совсем не знала как себя вести. Мне казалось, что за мной вот-вот прибудет полиция. Они заберут меня в обезьянник, где я и встречу новый год в компании бомжей, алкашей и ночных бабочек.

— Ваш кофе, — Алла принесла на подносе ароматный кофе, и указала на один из них наманикюренным пальчиком.

Клим тут же взял именно эту чашку и передал мне.

— Пей, — приказал он. — И давай без кривляний. Тебе нужно прийти в себя.

Я послушно поднесла чашечку к губам и сделала глоток. Я еще толком не понимала что было добавлено в кофе, но уже после первого глотка почувствовала себя более живой. Кровь быстрее побежала по моим венам, и я очнулась после шока.

— До конца выпей, — Клим снова пробежался взглядом по листу, попивая свой кофе.

Потихоньку приходя в себя, ко мне вернулось естественное тепло, а то до этого я как будто разом заледенела.

— Клим, — хрипло заговорила я, — что мне нужно делать, вы не знаете? Меня посадят в обезьянник? И как скоро случится суд…

— Пей, глупая, — усмехнулся он, но то что я обратилась к нему за советом явно польстило ему. — Никто тебя никуда не заберет, а в суде тебе присутствовать не нужно. За тебя все сделает адвокат. Ты мне скажи, подстилку мужа ты сильно потрепала? Синяки, ссадины, может переломы были?

— Да нет, — я инстинктивно подсела к мужчине поближе, словно желая напитаться его спокойствием. — Я только за волосы ее оттаскала. Лицо не трогала. Никаких переломов быть не может.

— Вот и хорошо, — Клим ободряюще прошелся ладонью по моей пояснице, а я пропустила этот момент. — Если побоев нет, то особо доказать они ничего не смогут. А запись с камеры, где ты царапаешь машину мужа, я подчищу.

— Правда? — просияла я.

— Правда, — Клим