тебя, попал в засаду, погиб. Массерия разозлится, но что он сможет сделать? Ты ведь скажешь, что уходишь на сторону Маранцано открыто, что больше не подчиняешься Джо-боссу. Если он попытается напасть на него — начнет войну. Хотя я подозреваю, что Сэл все-таки ударит первым.

Рейна нахмурился, он явно думал. Понимал, что я прав, но признавать этого ему все-таки не хотелось. Наконец он поднял глаза и сказал:

— Что ты хочешь взамен? Какую цену ты хочешь получить за свою помощь?

— Дружбу, — сказал я просто. — И союз. Когда начнется война, мы будем действовать вместе.

— А после войны? — спросил Рейна. — Если мы победим, если Массерия умрет.

— Сэл станет главным, — ответил я. — Будет брать меньше, и меньше же станет лезть в наши дела. Хорошо всем.

Собственно, ничего другого я сказать и не мог. О том, что и власть Маранцано я долго терпеть не собирался, распространяться было нельзя.

— Ты так на него полагаешься? — спросил он.

— Он лучше, чем Массерия, — пожал я плечами. — Не такой жадный, да и в целом умнее. Эти все старые традиции — это же напускное, сам понимаешь. Да и если нет, то скоро до него дойдет, что главное — это деньги.

Рейна помолчал, потом кивнул медленно.

— Ладно, Лучано, — сказал он. — Допустим, я согласен. Что дальше?

Я выдохнул с облегчением. Все, наконец-то договорились.

— Дальше мы готовим ловушку для Дженовезе, — сказал я. — Выбери время и место, подготовь людей и сообщи мне.

— Хорошо, — кивнул он.

Мы помолчали. Потом Рейна вытащил из внутреннего кармана маленькую плоскую фляжку, свернул крышечку и сказал:

— За союз.

Выпил, а потом протянул мне.

— За союз, — повторил я.

Я тоже приложился. Виски обжег горло, но я не поморщился — надо было держать лицо.

— Хорошо, — сказал он. — Когда я буду готов, я позвоню тебе. Дай мне свой номер, чтобы я знал его.

— Запомнишь? — спросил я. Мне не хотелось оставлять следов, записок и другого подобного.

— Запомню, — кивнул я. — И ты мой запомни, будем держать связь.

Мы обменялись номерами, а потом пожали друг другу руки. И Рейна двинулся в сторону выхода со склада. Там я забрал оба своих пистолета со стола, спрятал их — один в кобуру, а второй в карман. Рейна открыл двери склада и сказал:

— Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Не пожалеешь, — я улыбнулся. — Это правильное решение для нас обоих.

— Будь осторожен, — сказал он. — Массерия пусть и жадный, но он не дурак. Если он заподозрит что-то, то убьет тебя без разговоров.

— Знаю, — кивнул я. — Буду осторожен.

— Тогда иди.

Я вышел на улицу, и он тут же закрыл за мной дверь склада. Холодный ночной ветер ударил в лицо, и я понял, что вспотел. На складе льда находился, но при этом вспотел. Надо же, это как я переволновался. Хотя разговор действительно был сложным.

Но он мне поверил. И это первый раз, когда я сознательно меняю историю. Не просто зарабатываю лишние деньги, а пытаюсь спасти человека, который был убит в свое время, причем подло, застрелен в затылок.

На самом деле это своего рода момент истины. Получится сейчас — возможно, получится и потом. И даже сделать что-то не только для себя, но и для всего мира.

Глава 3

По адресу, который продиктовал мне Конор, находился ресторан «Линди», прямо на Бродвее. Через несколько лет Демпси должен открыть неподалеку свой ресторан, который станет культовым местом, проработает до семидесятых, а потом закроется. Не знаю, почему Макгрегор выбрал именно это место, но оно было популярным.

Сюда приходили актеры с Бродвея, журналисты, спортсмены и бизнесмены. Самым популярным блюдом здесь был чизкейк, а еще люди очень любили местные сэндвичи. Алкоголь там не подавали, все-таки сухой закон в самом разгаре, а владельцы совсем не хотели связываться с полицией. Зато кофе был отличный, и атмосфера располагала к деловым разговорам.

Я бывал там несколько раз, это была нейтральная территория для встреч. Так что, может быть, именно поэтому взгляд Конора и упал на него.

Память подсказывала, что этот ресторан был последним местом, которое посетил Ротштейн перед смертью, после чего его и застрелили в парке. Он любил «Линди», и вообще проводил там немало времени.

Я толкнул дверь, вошел внутрь. Большой зал с высокими потолками, столы покрыты белыми скатертями, стулья были мягкими, с кожаными сиденьями. На стенах висели фотографии знаменитостей, которые бывали здесь.

С первого взгляда было понятно, что место хорошее, недешевое. Двинулся дальше, и подошел к к официанту в белой рубашке с черным галстуком-бабочкой. Он посмотрел на меня, открыл рот, чтобы предложить столик и меню, но я успел сказать первым.

— Я к мистеру Демпси. Встреча назначена на два часа дня.

— Ваше имя, сэр? — спросил официант. Ну да, не может же случайный человек заявиться сюда и начать надоедать легенде бокса.

— Чарльз Лучано, — ответил я.

Официант кивнул — похоже, что он помнил все, держал у себя в голове.

— Конечно, мистер Лучано, мистер Демпси ждет вас. Вон там, угловой столик.

Я посмотрел в указанном направлении. За столиком сидели двое мужчин: Конор Макгрегор, рыжий ирландец, который по такому случаю напялил серый костюм, достаточно скромный, пусть он никак не вязался с пышными банкенбардами, а второй — незнакомый мне мужчина. Наверное, это и есть Джек Демпси.

Я двинулся к ним. Конор увидел меня первым, поднялся и широко улыбнулся.

— Лаки! — сказал он, протягивая мне руку. — Рад, что ты пришел!

— Привет, Конор, — я пожал его ладонь.

Демпси тоже поднялся. Высокий, даже для человека из моего будущего, широкоплечий, чуть за тридцать. Волосы темные, кудрявые, одет просто — серый костюм, белая рубашка и темный галстук. На руках были видны шрамы — следы многолетних тренировок и боев.

Да уж, он огромный, конечно. Все-таки выступал в супертяжелой категории. Я по сравнению с ним — щуплый и плюгавый итальяшка. Хотя и я привел себя в форму в последние дни, все-таки занимался каждое утро. Но не с весами, хотя и ими заняться было бы неплохо.

Он тоже протянул мне руку. Рукопожатие было крепким, уверенным, однако он не передавливал мне ладонь, как