— Представленный проект принят. Особо отмечены его защита, строительная механика, основания, гидравлика и железнодорожная часть.

Я всё ещё молчала.

— Александра Николаевна?

— Простите, — голос не слушался, осип. — Благодарю вас всех.

Герсеванов довольно кивнул и взял перо.

— Я сегодня же подпишу представление министру о присвоении вам звания инженера путей сообщения.

Диплом мне пока не давали. Впереди ещё оставались подписи, министерские бумаги и бог знает сколько чиновничьей волокиты.

Но экзамен я сдала.

Сдала!!!

Ратманов внезапно громко хлопнул в ладоши, а за ним захлопали и многие другие, не все, но всё же.

— Поздравляю, Александра Николаевна. Вы заслужили!

Я улыбнулась и, коротко поклонившись, вышла в коридор.

— СДАЛА⁈ — подлетела ко мне Марья.

— Сдала, — просипела я.

Визг подруги наверняка услышал весь институт. А я засмеялась, быстро смахнула слёзы, покатившиеся по щекам.

— Сашенька, с победой! — обнял меня дядя. — Я и не сомневался, ты необыкновенная. Пётр сейчас на первом этаже, пойдёмте к нему, обрадуем его, заждался поди.

К нам вышел Кербедз, и я быстро к нему подошла.

— Станислав Валерианович…

— Что?

— Спасибо, что приехали.

— Так я ничего не сделал, просто хотел посмотреть. Любопытство оно ж такое, — хитро прищурился старик.

— И как вам экзамен? Я хорошо отвечала?

— Ошибок много.

— Конечно, — рассмеялась я.

— На болоте, кстати, запас по высоте я бы ещё увеличил.

— Андрей Львович говорил наоборот.

— Андрей Львович иногда говорит глупости.

— Я всё слышу! — донеслось от двери.

Станислав Валерианович даже не обернулся, посмотрел мне в глаза и протянул руку для пожатия. Я на мгновение замешкалась, затем вложила в неё свою. Его суровое лицо смягчилось.

— Поздравляю, инженер. Большой вам дороги!

У меня снова защипало в глазах, засвербело в носу.

Тут из аудитории вышел Хомутов. Кербедз тут же повернулся к нему.

— А вот теперь, господин Хомутов, можете распорядиться насчёт моей кареты.

Ратманов заржал первым, а следом за ним и все остальные члены Совета.

Глава 22

Пётр стоял у высокого окна неподалёку от вестибюля, заложив руки за спину. Его суровый профиль чётко выделялся на фоне светлой стены. Мужчина замер и так хмуро-сосредоточенно смотрел во двор, будто именно там решалась моя судьба. Тут меня догнала Машка, что-то громко мне сказала, и он резко обернулся. Наши взгляды встретились. Я остановилась на последней ступеньке. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

— И? — наконец спросил он, быстро ко мне приблизившись.

У меня вдруг перехватило дыхание. Надо же — Герсеванов объявил результат, меня поздравили Ратманов, Звонарёв, дядя, Машка, сам Кербедз назвал инженером, а настоящее осознание пришло только сейчас, рядом с Петром. Я мягко ему улыбнулась и негромко ответила:

— Сдала.

Пётр на мгновение прикрыл глаза и шумно выдохнул. Вот и всё его бурное проявление чувств. Затем подал мне обе руки и, дождавшись, когда я вложу свои ладони в его, тихо произнёс:

— Поздравляю, Александра Николаевна.

— Спасибо.

Лицо его оставалось серьёзным и торжественным. Я всмотрелась в его чёрные глаза, и вдруг меня озарила догадка.

— Спасибо, — повторила я уже совсем другим тоном.

— За что именно? — прищурился Пётр.

— Ведь это вы привезли Кербедза?

Уголок его рта дрогнул. Ясно.

— Так и знала! — я победно вскинула подбородок.

— Я его не привозил.

— Пётр Ильич…

— Я всего лишь сообщил Станиславу Валериановичу, что происходит. Приехать он пожелал сам.

Я вопросительно приподняла брови, ожидая деталей.

— Александра Николаевна, вы ушли туда около девяти утра. Потом прошло два часа. Затем третий. Мне несколько раз передавали, что Совет и не думает заканчивать, а вы с утра ничего не ели.

— Поела немного.

— Именно что немного.

— И вы поехали к Кербедзу?

— Да, поехал. Мне не понравилось, что вы там голодная несколько часов, а господа всё никак не могут решить, достаточно ли хорошо вы знаете инженерное дело. Пора было этот цирк как-то прекращать.

Я уставилась на него в полном… обалдении, если честно. Какой шикарный мужчина! Но не пожурить не могла:

— Поэтому вы вытащили из постели больного действительного тайного советника?

— Я никого ниоткуда не вытаскивал, Александра Николаевна. Станислав Валерианович выслушал меня, спросил, сколько продолжается испытание, велел подать ему сюртук и распорядился закладывать карету.

— И всё?

— Почти.

— Что значит «почти»?

Тут Громов отвёл взгляд.

— Я сказал, что, по моему мнению, вас пытаются не экзаменовать, а довести до ошибки измором.

— Пётр Ильич!

— Что? Я был предельно честен и учтив.

За моей спиной громко фыркнул дядя Михаил.

— Сашенька, не приставай к человеку. Всё правильно сделал.

— Конечно, правильно! — поддержала его Машка. — Я бы вообще через час папеньке телеграфировала.

— Тебе было запрещено вмешиваться, — напомнила я, строго посмотрев на подругу.

— Потому я и не вмешивалась, молча страдала, — пожала плечами она.

— Вся аудитория слышала, как ты страдала молча, — покачала головой я.

Маша возмущённо открыла рот, но, так ничего и не сказав, широко улыбнулась. Пётр вдруг крепче сжал мои пальцы.

— Александра Николаевна.

— Да?

— Вам надо поесть.

Я прислушалась к себе и поняла, что он прав. Желудок, который всё утро был сжат в каменный кулак, внезапно буквально зашевелился, заурчал и потребовал возмещения ущерба немедленно, желательно в большом объёме.

— Я бы сейчас съела целого телёнка, — смущённо вздохнула я.

— Едем к Донону, — объявил дядюшка.

— Куда? — растерянно моргнула я.

— Едем праздновать! Или ты думаешь, я после такого повезу тебя домой хлебать Мотьины щи?

— Я всё слышу, Михаил Константинович, — произнесла я голосом няни.

Дядя громко расхохотался, а за ним и все остальные.

Через несколько минут выяснилось, что тихо уехать из института не получится. У подъезда уже толпились. Один молодой человек с блокнотом попытался прорваться ко мне с вопросом, действительно ли Совет признал меня выдержавшей полный курс? Второй пожелал знать, правда ли Кербедз лично вмешался в испытание? Третий заорал откуда-то из-за спин зевак:

— Ваше сиятельство! Что вы намерены строить первым делом⁈

— Забор! — не выдержала я. — Высокий!

Народ согнулся пополам от хохота. Пётр взял меня под локоть, дядя Миша встал с другой стороны и, закрывая меня ото всех, они провели