Дело в энергии.

Дикая. Стихийная. Она металась во внутреннем дворе, то впиваясь в стены, точно желая проломить их, то откатываясь, чтобы закружиться, завертеться вихрем. И снова плеснуть волной во все стороны. Древние камни держались.

Терпели.

Древние камни стояли, и лишь изредка внутри раздавался то ли вздох, то ли скрежет.

Я закашлялась, потому что стихия пробиралась и сквозь щиты.

— Где… люди… — крик мой взлетел и исчез в громовых раскатах.

Нет, Патрик упоминал про грозу, но дома грозы вели себя приличней. Здесь же небо выдувало пузыри, и те лопались, осыпая крепость молниями. Бело-жёлтые змеи летели к земле, чтобы удариться о щит. Поглощённая им сила уходила в камни, расползаясь и заряжая остатки древней системы. И то тут, то там поверх валунов растекалось живое пламя. Но это мелочи.

Шагах… Да понятия не имею, в скольких шагах, потому что в этом кипящем безумии расстояние не определить, в небеса поднимался столп огня. Такой ровный, аккуратный даже.

— Анжелина… — донеслось из ветра горделивое. — Люди… ук… тии.

Так, надеюсь, это означает, что люди в укрытии.

Ну да, нормальные люди в такую погоду и должны сидеть в укрытии, где тихо, спокойно и стихия не пытается вас убить.

— Килли…

— Я с тобой, — братец выскользнул из темноты. — Там…

Там.

Там-тадам. Стихия будто притихла. Я ощутила, как замедляются вихри силы. И что сейчас делать? Этого я совершенно не представляла.

Нежить можно убить. Умертвие — упокоить, как и кладбище. А стихия? Что делать с ней? Я не маг ветра. Как и Килли, который, что-то бурча под нос, гладил камни. А потом и вовсе растянулся на них, прижавшись всем телом.

— Килли!

— Не мешай! — рявкнул братец совсем иным, нежели обычно, тоном. — Я занят! Стенам это не нравится! Им плохо!

Ну, занят, так занят, кто бы спорил. Особенно если стенам не нравится.

Он погрузил обе руки в камень, который отозвался мелкой дрожью.

— К воротам иди! Там он, — Киллиан прижался к камню лбом.

— А ты?

— А я работаю! Структура приобретает подвижность, нужно перераспределять потоки, как раз получится дотянуться до глубинных, исконных, пока…

Я не дослушала.

Братец явно знал, что делает, а большего и не требовалось.

К воротам.

Буря утекала туда же. Ветер вдруг затих, как-то подозрительно. И небо перестало плеваться молниями. Купол, сотворённый Киньяром, ещё искрил, но уже на остатках поглощённой энергии.

А вот там, за стеной, где в небеса устремлялось пламя, творилось что-то очень нехорошее.

Твою же ж…

Воздушные потоки сливались воедино, сплетаясь в сложную, почти живую структуру. И сила бурлила уже там, внутри. Дикая. Первобытная. Способная если не стереть горы с лица земли, то всяко попортить им жизни.

Или нам.

Или…

Я понимала, что опоздаю. Что я тут.

А дикий вихрь — там, как и комендант. И понимала, что даже если успею, то ничем не помогу. Что нашей совокупной силы не хватит. Но всё равно бежала.

Это было глупо.

Адски глупо.

И кто-то более разумный понял, что рисковать нет смысла. Что стена, возможно, и сдержит удар стихии, но те, кому не повезло оказаться за ней — нет. Что ж, стихия — это стихия.

Не людям с нею спорить.

Но жезл сам лёг в руку.

И… Каэр не отступают. Даже перед стихией.

Я увидела край широкой воронки. И услышала, как гудят и небо, и земля. И как трещит камень, пытаясь сохранить целостность. И сделавшийся вязким воздух обнял меня в попытке удержать.

Он был таким плотным.

И каждый шаг давался с боем. Но я шагала. Просто потому, что иначе нельзя.

Раз.

И два.

И три. И ещё немного. И эту тишину разрезает лопнувшая струна стихии. И следом рвётся вторая, третья. Я чувствую их, как и замешательство бури. Удивление? Концентрация силы уже почти достигла порога, за которым дикий вихрь превращается в элементаля.

И теперь он, ещё не родившийся, умирал.

Это я тоже чувствовала.

А тот, кто стоял за стеной, продолжал разрывать нити, что связывали бурю с миром. И это звучало больно.

— Чтоб вас всех, — я сделала ещё шаг по направлению к воротам.

Опять распахнуты.

Надеюсь, часовой успел укрыться.

Я почти дошла, когда небеса завыли, как-то отчаянно, точно пытаясь удержать сотворённое ими чудо, пусть и смертоносное, но это беда людей, а не стихии. А потом узел разных потоков просто развалился.

— Да что тут творится? — буркнула я в пустоту.

Нет, что вихрь развалился, это хорошо. Но собранная им сила никуда не делась. И значит…

Что это значит, я не смогла додумать.

Ворота.

Мост. Виден, как на ладони, собственно потому, что сверху, на огромной каменной ладони огромной же каменной девицы, что нависала над воротами, пылал огонь. Тот самый столп в небеса. Ну, уже не совсем прям в небеса, уже слегка пожиже стал, но для освещения хватало. У девицы, помимо огня в ладони, имелся зеленый меч и волосы, из которых торчали ветки шиповника. И волосы, и ветки светились. И свечение было весьма характерным. Карлуша поработал? Нет, получилось впечатляюще. Особенно ночью. Особенно в бурю.

На дальнем краю моста стоял экипаж, укрытый от ненастья многослойным динамическим щитом. А вот в центре этого злосчастного моста почти мирно беседовали два человека. Мой комендант и какой-то тип с вытянутой рожей.

Комендант стоял, покачиваясь, и сжимая в руке меч, что несколько роднило его с каменной девицей. Не в смысле сходства, на девицу комендант совершенно не походил, просто сама поза.

Или в свечении дело?

Девица вот зелененьким отливала, а комендант — синеньким. Воздушным. Это ж сколько он силы вобрал-то? Меч, небось, постарался, передал хозяину всё, честно у вихря отнятое, а тот, вместо того, чтобы потоки перенаправить, взял и поглотил.

Вот ещё тэра Урсула мне говорила, что нужно соблюдать умеренность.

Надо будет сказать, чтоб и коменданта научила. А то ведь разорвёт же. И опять не понятно, что делать мне. Бежать? Спасать? А как? Он вряд ли вообще соображает, где находится и…

Вот человек в тёмном камзоле указал на мост, и по нему тотчас заплясали крохотные вихри. Дюжина, две и три. И их количество увеличивалось, а свечение коменданта становилось более равномерным.

Вихри нырнули и в ров.

Сколько же их? Несколько сотен. Это… Нет, заклятье несложное, даже я могу его создать. Но дело не в создании, а в контроле, который подчиняет силу. И этот, в камзоле, как-то умудрился вывернуть всё. Тэр Трувор сбрасывает излишки, но так, что этот сброс не вредит, но