тряпкой и не предателем. Всё, что я делал — делал ради страны и ради будущего. Ради того, чтобы мои внуки жили в великой державе, а не на руинах».

Тоннель снова сузился, и Долгорукий согнулся почти пополам, протискиваясь сквозь завал.

«Но методы… Господи, какие же методы я выбрал».

Он остановился по другую сторону завала и посмотрел на свои руки. Чёрная паутина вен расползлась уже до запястий.

«Консорциум. Я думал, что использую их как скальпель для точного удара, а на деле просто впустил паразитов в кровеносную систему своей родины. Дал им яд и сказал — лейте. И они щедро полили.».

Гул Центрального Узла становился громче. Долгорукий шёл на звук и каждый шаг давался тяжелее предыдущего.

«И Воронов… проклятый Воронов!».

Он вспомнил разведывательные сводки, которые читал. Сепаратист, мятежник и угроза целостности Империи. Обычный выскочка, которого нужно было раздавить любой ценой.

«Каким же я был слепым дураком!».

Воронов строил дороги, пока он плёл интриги. Воронов лечил людей, пока он планировал войны. Воронов защищал страну от того самого яда, который он сам же и выпустил.

«Воронов оказался единственным, кто реально думал о будущем. А я… я был так занят своей гордыней, своей уверенностью в собственной правоте, что не разглядел очевидного».

Тоннель расширился, и Долгорукий увидел впереди бледное свечение. Узел уже был близко.

«И из-за моей слепоты сейчас корчится в агонии мой внук. Мой Мишенька.».

Он остановился и сжал кулаки.

«Нет. Я не позволю этому закончиться так. Я патриот, а не могильщик своей страны. Я ошибся, но исправлю это. Любой ценой!».

Долгорукий выпрямился, насколько позволяла рана в боку, и двинулся к свету.

* * *

Тоннель оборвался, и Долгорукий вывалился в гигантский зал.

Сердце энергетической системы Столицы раскинулось перед ним. Древние каменные своды, которым было больше пятисот лет, опутывали переплетения труб и кабелей.

Зал был разделён надвое.

Ближняя часть — контрольная зона, огороженная мерцающими защитными барьерами. Там стояли терминалы с голографическими экранами и горел ровный белый свет, а воздух был пригоден для дыхания. Островок порядка посреди хаоса.

Дальняя часть — шлюзы. Массивные металлические конструкции, опутанные рунами, перекрывали главные энергетические каналы. Оттуда тянуло смрадом и смертью. Там клубился серый туман «Некроза», настолько плотный, что в нём тонул свет.

В контрольной зоне находились шестеро человек.

Трое учёных в белых защитных костюмах метались между терминалами, лихорадочно вбивая команды. И трое боевых магов в форме Консорциума стояли у входа в чистую зону, настороженно глядя в темноту тоннелей.

Они увидели Долгорукого одновременно.

Он понимал, как выглядит. Изодранный бронежилет, покрытый коркой засохшей крови и чёрной слизи. Лицо, исчерченное паутиной чёрных вен. Глаза, горящие в провалах глазниц. Автомат в руках, направленный на них.

Инкарнация чистой ненависти, выползшая из самого ада.

— Господи Иисусе… — прошептал один из учёных.

Маги среагировали быстро. Защитные руны на их доспехах вспыхнули, в руках материализовались боевые конструкты, но…

Долгорукий был быстрее. Он поднял автомат и нажал на спуск.

Грохот очереди заполнил зал. Маг дёрнулся, защитный щит поглотил первые пули, но Долгорукий не останавливался. Он шёл вперёд, продолжая стрелять, и с каждым шагом расстояние сокращалось.

Второй маг швырнул в него огненное копьё.

Кольцо на пальце Долгорукого вспыхнуло багровым светом, и копьё разбилось о невидимый барьер. Осколки пламени разлетелись в стороны, опалив стены.

Долгорукий продолжал идти.

Третий маг попятился, в его глазах плескался страх.

— Что это за тварь⁈ Почему он не падает⁈

Автомат щёлкнул, выплюнув последний патрон. Долгорукий отбросил его в сторону и вытащил нож.

Он больше не чувствовал боли и усталости. Только ясная цель.

Дойти до шлюзов. Сорвать печати. Спасти Мишеньку.

Всё остальное не имело значения.

Долгорукий врубился в них как берсерк.

Первый маг попытался поставить щит — Долгорукий обошёл его сбоку и всадил нож в шею, под край шлема. Горячая кровь хлестнула ему на руку. Маг захрипел и осел на пол.

Второй успел сформировать ледяное копьё. Кольцо вспыхнуло в последний раз, приняв удар на себя, и камень треснул пополам. Защита рода Долгоруких умерла, выгорев до конца.

Но Долгорукий уже был рядом.

Он перехватил руку мага, вывернул её под неестественным углом — хруст кости, вопль боли — и ударил ножом снизу вверх, под подбородок. Лезвие вошло в мозг, и маг замер, всё ещё стоя на ногах.

Третий охранник бросился бежать.

Долгорукий метнул нож ему в спину. Бросок был неточным сказалась усталость, рана, яд в крови. Лезвие вошло в плечо, а не между лопаток. Маг споткнулся, упал и пополз к выходу из контрольной зоны.

Долгорукий догнал его в три шага, наступил на спину и свернул шею голыми руками.

Учёные закричали. Они жались к терминалам, закрывая головы руками, словно это могло их спасти.

Долгорукий выдернул нож из тела мага и повернулся к ним.

— Пожалуйста! — один из них, пожилой мужчина в очках, упал на колени. — Мы просто техники! Мы выполняли приказы! Мы не хотели…

Долгорукий ударил его рукоятью ножа в висок и учёный рухнул на пол.

Остальные двое попытались убежать. Долгорукий не стал их преследовать. Они были не важны. Ничто больше не было важно, кроме шлюзов.

Он перешагнул через тела и направился к границе чистой зоны.

Защитный барьер мерцал перед ним, отделяя стерильный островок от ядовитого ада. За ним клубился серый туман «Некроза», и Долгорукий видел сквозь него массивные конструкции шлюзов — руны-блокираторы и металлические запоры.

Он нажал кнопку на панели — блокираторы открылись, а вот руны, руны нужно было убирать руками.

«Без защиты. Прямо в реактор».

Долгорукий посмотрел на свои руки. Времени оставалось мало.

Он снял кольцо с пальца и сжал его в кулаке.

Четыреста лет родовой силы. Поколения Долгоруких, вливавших в этот камень свою кровь и ману. Артефакт был пуст, выжжен дотла, но оставалась ещё одна сила, которую можно было использовать.

Его собственная жизнь.

Долгорукий закрыл глаза и потянулся вглубь себя. Туда, где ещё теплилась искра, достаточная для последнего удара.

«За Мишеньку. За Лизу».

Он шагнул сквозь барьер.

Серый туман принял его. Яд хлынул в лёгкие, в кровь, в каждую клетку тела. Боль была чудовищной — словно тысячи раскалённых игл вонзились под кожу одновременно.

Долгорукий зарычал сквозь стиснутые зубы и пошёл вперёд.

Пять шагов до шлюзов. Четыре. Три.

Его кожа чернела на глазах. Волосы осыпались пеплом. Кровь, текущая из раны в боку, стала тёмной, как дёготь.

Два шага. Один.

Долгорукий поднял кулак с зажатым в нём кольцом и вложил в него всё,