делают всё вручную. Потом вдруг замолчала и, будто вспомнив:

— Ах да, салфетки. Они в дальней комнате, в нижнем ящике серванта. Дверь прямо напротив лестницы. Не перепутаешь.

Я кивнула и пошла. Комната и правда была та, что она описала. Я вошла, и в тот же миг за спиной — щелчок. Дверь.

Захлопнулась.

Я подняла глаза на полку, где якобы лежали салфетки, и только успела потянуться, как за спиной раздался новый щелчок. Дверь. Захлопнулась второй раз.

— Что за… — пробормотала я, поворачиваясь.

И замерла.

В комнате были двое. Почти раздетые, в тех же костюмах, что и танцоры. Один из них прислонился к стене, лениво скользя по мне взглядом. Второй подошёл ближе, ухмыльнулся:

— А мы-то думали, когда же нас пригласят к тебе, красавица.

— Мне нужны были салфетки, — я выпрямилась, сжав кулаки.

— Мы — твои салфетки, — усмехнулся второй. — Особые, влажные… с эффектом расслабления.

Он сделал шаг. Я — тоже. Назад. Ровно настолько, чтобы оказаться у стола и нащупать за спиной сервировочный нож.

— Это шутка? — спросила я спокойно, но внутри уже собиралась в кулак.

— Никто не будет тебя трогать, если ты не захочешь, — сказал один из них, чуть мягче. — Но… нам сказали, что ты любишь погорячее. А твои мужья… не единственные, кто может доставить удовольствие.

Я усмехнулась. Холодно, устало и с отвращением.

— Знаете, что интересно? Я думала, здесь уважают женщин. А оказалось — просто красиво прикрывают свои извращённые игры глянцем.

Они переглянулись. Один сделал шаг ко мне, будто хотел что-то доказать — или проверить.

— Только попробуй, — прошептала я, выпрямляясь и глядя прямо в глаза тому, кто оказался ближе. — Я не ранкарка. И если хоть один из вас дотронется до меня, я закричу так, что вас выкинут отсюда раньше, чем вы поймёте, в какую ошибку вляпались.

Мгновение напряжённой тишины. Потом один из них отступил.

— Психованная, — пробормотал второй, скривившись.

Я улыбнулась и резко повернулась к двери.

Сердце колотилось, но шаг был уверенным. Я дёрнула за ручку — дверь открылась. Кто-то явно не удосужился её запереть надёжно.

Я вышла в коридор, холодно оглядевшись. Рядом никого не было. Только тихий шелест голосов в соседней комнате. Быстро направилась туда, сделав вид, что всё в порядке. Но внутри бурлило.

С этим надо было что-то делать. И очень скоро.

Глава 35

Я выпрямилась, провела ладонями по платью, словно стирая с себя не только складки, но и неприятные ощущения последних минут, и вернулась в главный зал. Некоторые женщины всё ещё разговаривали, смеялись, кто-то потягивал лёгкие напитки. Тарея с лёгкой улыбкой кивнула мне, не задавая лишних вопросов, и я ответила ей вежливым поклоном.

— Мне пора, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Спасибо за приглашение.

— Конечно, Виола. Надеюсь, тебе было интересно, — с той же вежливостью ответила хозяйка.

Я попрощалась с остальными — короткими кивками, отстранённо, но без грубости, и вышла. Воздух снаружи был свежим, как глоток жизни. Я сделала глубокий вдох и тут же заметила знакомую фигуру.

Риан ждал меня у калитки, прислонившись к ограде. Завидев меня, расправил плечи и сделал шаг навстречу.

— Всё хорошо? — спросил он мягко.

Я не сразу ответила. Просто подошла ближе и прижалась лбом к его плечу.

— Уже да, — выдохнула я.

Он обнял меня крепко, всей грудью, как будто хотел спрятать от всего мира. И я, не сказав ни слова больше, позволила себе на мгновение раствориться в этом тепле.

Когда мы вернулись домой, солнце уже клонилось к закату, заливая улицы мягким золотым светом. Я шагала чуть позади Риана, молча, с опущенными плечами. Он открыл дверь и пропустил меня вперёд. Внутри было уютно, знакомо — и от этого почему-то хотелось заплакать.

В гостиной были все. Увидев меня, мужчины почти одновременно поднялись с мест. Дрейан первым подошёл ближе, его взгляд мягко скользнул по моему лицу.

— Как всё прошло? — спросил он.

Я заставила себя улыбнуться, но получилось плохо. Слишком натянуто.

— Я… не хочу об этом говорить, — ответила тихо и отвела глаза.

Они переглянулись. Саэт что-то хмуро пробормотал себе под нос, но вслух никто больше ничего не сказал. Я знала, что они чувствуют — беспокойство, непонимание — но за это я их и любила. Они не стали давить, не засыпали вопросами.

— Я приму душ, — сказала я и почти сбежала по коридору, захлопнув за собой дверь в ванную.

Горячая вода быстро наполнила пространство паром, но я всё никак не могла согреться. Стояла под струями, пока кожа не покраснела, и всё равно чувствовала на себе чужие руки, взгляды, слова.

Я мылась долго. Словно могла стереть нечто большее, чем просто запах или пыль. Словно могла смыть слабость, брезгливость и этот странный холод внутри.

Когда наконец вышла, завернувшись в полотенце, мои глаза были красными, но не от слёз — от злости. На ту ситуацию. На себя. На систему, которая называла это уважением к женщинам.

Я просто хотела лечь в кровать и почувствовать рядом чью-то ладонь. Без слов. Без объяснений. Просто тишину и тепло.

Я заснула ещё до того, как мужчины вернулись в спальню. Не помню, когда именно. Помню только, как вода стекала по телу, не смывая осадок, который поселился внутри, и как я забралась под одеяло, свернувшись в комок, словно могла спрятаться от всего мира. Глаза закрылись сами собой. Телу было холодно, но я не могла заставить себя пошевелиться.

А потом… потом что-то изменилось.

Я не проснулась — нет. Просто вдруг почувствовала, как рядом с матрасом возникло движение. Кто-то тихо опустился рядом, стараясь не разбудить. Я ощутила, как сильная рука скользнула под мою талию, аккуратно, почти с благоговением, и притянула меня ближе. Другая — накрыла мою ладонь, переплетая пальцы. А потом — хвост. Тяжёлый, тёплый, такой знакомый — лёг поверх моих ног, будто укрывая.

Я не открыла глаза. Только чуть глубже вдохнула. В груди сжалось, но отнюдь не от страха. Это был дом. Без слов. Без допросов. Без давления.

Я услышала, как кто-то рядом выдохнул, почти неслышно:

— С тобой всё хорошо… теперь всё хорошо.

И я поверила. Позволила себе прижаться ближе, чуть сдвинуться, вложив ладонь в его ладонь. А потом снова погрузилась в сон — не тревожный и рваный, как прежде, а спокойный. Тихий.

Я была в объятиях. Я была дома.

Утром мне стало лучше.

Я приняла решение — всё выкинуть из головы. Всё, что было вчера. Вымыть остатки злости, недоверия, брезгливости. Это