- Твоей? – горькая усмешка лекаря. Послушай, Кольфин, лучшее решение – оставить всё, как есть. Иди и скажи императору, что ты передумал.

- Нет! Я заберу её любой ценой, между нами связь.

- Какая связь? – стонет Муарай, падая в кресло и касаясь ладонью головы, словно она у него нещадно болит.

- Она вытащила меня с того света, отдав свою силу, и теперь наши магические потоки слишком смешались, чтобы я мыслил свою жизнь без неё.

- Боги…

- Любой сочтёт за честь взять в жёны такую эрдану, как Гейла!

- Она – дочь императора Катархи, ты в своём уме? Ей не нужен любой, Торн! Ей нужен именно ты! Боги, Кольфин, они так долго искали твоё слабое место, и вот ты сам оголил свою грудь! С той поры, как умерла Анора, ты не говорил о женщинах. А если начал, выходит, она слишком дорога тебе.

- А что я мог? Выкрасть чужую жену и привезти в свой замок?

- Тогда жди удара. Ардест не глуп, он догадается обо всём. И пока ты здесь, возможно, кто-нибудь вроде Тутта, уже отправлен в Готтард. И не затем, чтобы удостовериться, что там всё в порядке.

Он чертовски прав. В груди будто закручивается стальной обруч. Муарай что-то говорит дальше, рассуждает о плане, о рисках, но слова проходят мимо, слышу лишь гул собственной крови. Стоит только вспомнить её глаза - и мир становится тише. А я подверг её опасности.

Эйлин.

Не просто имя. Оно звучит, как заклинание, рвёт дыхание.

Когда я думаю о ней, в груди встаёт что-то острое, почти физическая боль. И всё же в этой боли есть жизнь.

- Спасибо, - протягиваю руку, чтобы пожать на прощание.

Муарай смотрит с молчащим упрёком. Он стар. Он видел, как я хоронил людей, города, чувства. Он знает, что я не склонен к порывам. Но эта женщина вытащила меня из той тьмы, откуда никто не возвращается. Я помню тепло её ладоней, запах крови и чего-то необъяснимого. И если не для неё стоит жить, то я не понимаю для чего ещё.

- Кольфин, - вздыхает Муарай, - ты понимаешь, что рискуешь не только званием? Ради женщины, которая…

- Спасла мне жизнь, - обрываю резко. - И не только жизнь. С того дня всё стало иначе. Я обязан ей.

Он опускает взгляд, но я продолжаю, уже глухо, почти шёпотом.

- Когда я лежал между жизнью и смертью, я видел только её. Свет. Голос. Её сила касалась моей, будто вплеталась в самую кровь. И теперь, когда она страдает, я чувствую это, Муарай. Я чувствую боль на расстоянии. Как будто в жилах у меня её огонь.

Старик долго молчит, потом качает головой.

- Любовь, Кольфин, - произносит почти с жалостью. - Вот что это. А ты всё ещё называешь это долгом.

Отвожу взгляд. Любовь - слово, которое я похоронил вместе с Анорой. Но теперь оно звучит снова: живое, колючее, несущее не утешение, а муку.

- Тогда спеши, - обращается снова ко мне. – Да простит меня мой друг на небесах, я пытался отговорить тебя от глупости.

Прижимаю к себе старика, а потом выбираюсь из дворца, когда меня останавливает гонец.

- Послание от принцессы, - протягивает мне листок и тут же уходит.

Свадьба должна была состояться через три месяца. Что-то случилось?

«Я больше не хочу ждать», - гласит письмо. – «Прибываю через несколько дней. Подготовьте всё к ритуалу».

Неделю назад мне было всё равно. Теперь душа рвётся, не желая соглашаться на сделку.

Я заберу Эйлин и привезу её к себе, а дальше будет тяжёлый разговор с Гейлой. Надеюсь, она поймёт меня. Ведь теперь имя «Эйлин» пульсирует у меня под кожей, будто второе сердце.

Глава 80. Кольфин Торн

Медлить нельзя. Муарай прав, помимо самого Готтарда Эйлин теперь стоить опасаться прибытия извне. По-хорошему следует добраться до замка и отдать распоряжение на время моего отсутствия, в том числе чтобы подготовить комнату для Эйлин, которую я намерен забрать из Гоствуда уже без ведома императора, и для Гейлы, что намерена прибыть в ближайшее время. Но лететь следует прямиком из дворца.

Обращаться в любой точке на территории императорских владений категорически запрещено, потому спешу на специальную площадку, то и дело кивая тем, кто здоровается. Добираюсь туда почти бегом, и когда намереваюсь взлететь, обращённый во вторую ипостась, меня внезапно останавливают.

- Вам приказано явиться срочно к его императорскому величеству, - докладывает страж, выражая почтение лёгким кивком головы.

Что случилось? Мы только что говорили. Понимаю: не зайди я к Муарайю, уже был бы в полёте. Но отказать императору не в праве.

Обращаюсь и отправляюсь к Ардесту, чувствуя, что сердце не на месте. Меня принимают не сразу, заставляют ждать. И я расхаживаю по коридору, не в силах спокойно сидеть. Кажется, он намеренно испытывает моё терпение. Если бы что-то действительно срочное, мы бы уже это обсуждали.

- Кольфин, - произносит император устало, - тебе писала принцесса. Она прибудет раньше, чем планировалось. Где мы станем отмечать свадьбу?

- Как раз намеревался отправиться домой и обдумать это, - решаю сыграть с ним в его же игру. Заявлять сейчас, что свадьбы не будет – подписать приговор Эйлин.

- Рох прислал сообщение, указав, что тебе тоже было послание от невесты. Он просит посодействовать в подготовке, и хочет провести ритуал здесь, в Варругене. И как можно скорее.

- Что если я знаю причину, по которой наша свадьба не может состояться?

Ардест в удивлении поднимает брови. Наверное, что-то подобное он предполагал, потому подготовил пламенную речь.

- Ты же понимаешь, что отказаться - не в твоей власти. Ты - будущий муж принцессы по решению Совета. Я не позволю одному генералу разворошить договор ради личной слабости. Если ты отклоняешься от предначертанного - я возьму тебя под стражу и передам совету. У нас есть долг перед народом, Кольфин.

Вижу за его словами не только угрозу, но и приговор. Сердце сжимается от бессилия. Всё, что я строил годами, может рухнуть из-за одного порыва. Нет, я не готов отречься от Эйлин, но и действовать следует мягче.

- Дело в Векаре.

- Моём брате? – тут же удивляется император. Мне удаётся сбить его воинственный настрой, ввернув в разговор родственника-затворника. Ходили слухи, что Векар намерен собрать