сил пытается заполучить новый вдох, дёрнувшись в моей хватке, до боли впиваясь в меня своими ладошками на грани подступающей паники, смешанной с наслаждением, подобно самой убойной дозе дурмана, но всё, что ей достижимо — проступившие на глазах слёзы, пока мой член так глубоко в ней, как она и не представляет.

Я жду…

И считаю.

Толчки.

Уходящие вместе с ними секунды…

И то, как она ускользает…

Почти отключается в моих руках.

Ровно в тот миг, когда судорожно сжимает меня собой в своём самом ярком и остром оргазме.

Вот тогда отпускаю…

И её. И себя.

Моё собственное освобождение прошивает по позвонкам, фактически парализуя на эти мгновения. Хотя даже после того, как Нина вытягивает из меня месячный запас спермы и расслабляется в накрывшей её эйфории, я и тогда остаюсь внутри неё, продолжая поддерживать миниатюрную фигурку, пока она приходит в себя, после чего откашливается, приводя своё дыхание в норму.

А вот потом…

— Испугалась?

Слёзы так и не высыхают в бездонных карих глазах, когда она поднимает на меня свой взгляд. На щеках остаются такие же мокрые дорожки. Ей определённо требуется время, чтобы осмыслить всё только что произошедшее. Не тороплю. И невольно улыбаюсь, когда дожидаюсь того, чтоб услышать:

— Сделаешь так ещё раз?..

Глава 21

Нина

Болит всё…

Но это очень особенный вид боли: тянущий, почти сладкий. Я едва нахожу в себе силы пошевелиться. Их практически не остаётся. Айзек банально лишил их меня за прошедшую ночь. И не только их. Он украл мой разум. Забрал мою душу. Взял в плен моё тело. И возвращаться оттуда совершенно не хочется. Наоборот. Если бы это была война, то я — тот, кто первым поднял белый флаг.

Даже и не представить никогда себе не могла, что может быть всё настолько умопомрачительно…

И я теперь кажется рада, что не вышла замуж.

Вернее, вышла, но не за того…

Открыв глаза, буквально заставляю себя сесть, обернув вокруг груди покрывало. В спальне светло, утро уже наступило. Если бы не звенящий будильник, то вряд ли бы я проснулась так рано, учитывая, что уснула только перед рассветом. Но, как вспоминаю, так и забываю об этом, выключив громкий сигнал на часах. В постели я одна. Зато на столике у окна стоит поднос с завтраком. Тот, чью пропажу рядом с собой я успеваю обнаружить, располагается в кресле и сосредоточен как раз на еде. Пусть та и не тронута. Сидит и гипнотизирует кофе.

— Доброе утро, — произношу с улыбкой.

Недолго я улыбаюсь. Эмоция меркнет вместе с ответным, коротким и заметно мрачным:

— Угу.

Айзек переводит своё внимание с кружки ко мне. И в его взгляде совершенно точно нет ничего хорошего.

— Что-то произошло? — хмурюсь.

— Вот ты мне и расскажешь, — отзывается Айзек.

Его пальцы сжимаются вокруг телефона на мгновение крепче, а затем он швыряет им в мою сторону. Гаджет с глухим шлепком приземляется на мои прикрытые ноги. Перевернув, удостоверяюсь, что он не мой, а его.

На экране…

Пост. В социальных сетях. Чей-то. И он обо мне. Хотя не совсем. Я скорее всего лишь приложение. К Данте.

— Твою м… — проглатываю срывающееся с губ ругательство, пока смотрю на сопровождающие хештеги фотографии.

На них брюнет выделяется первым планом. А я смотрюсь заметно помельче, учитывая разницу в нашей комплекции и тот ракурс, с которого снято. Снимки сделаны явно вчера: фоном идут темнота и вода, Данте крепко удерживает меня за запястье, притягивая к себе. Я помню этот момент. Он позволил мне не упасть в Средиземное море. Вот только тогда я едва ли сама цеплялась в ответ за мужское плечо. Но теперь всё выглядит именно так. Да и вообще ни на какое падение или же попытку его избежать не похоже. Скорее просто обнимающаяся парочка в нашем лице, особенно если учесть, как Данте смотрит на меня сверху-вниз прямо в глаза, а я странным и внезапным образом улыбаюсь.

Что за?..

Не так всё было!

Тоже мне, чудеса фотошопа и нейросетей…

А это именно, что оно!

Я бы никогда такое не вытворила.

Что и спешу подтвердить:

— Это совсем не то, о чём ты сейчас явно думаешь, — возвращаю взгляд от экрана к супругу.

Тот, как сидит неподвижно с полным мрачности выражением, так и остаётся неподвижным. А меня будто не слышит. Всё смотрит и смотрит. Явно делает какие-то свои не особо оптимистичные выводы.

— Там есть ещё ссылок десять, а может двадцать. Я не считал. Все, кто находился на яхте, опубликовали и прокомментировали, — произносит по итогу.

И только…

А мне моментально становится дурно. Подкатывает тошнота, она поперёк горла встаёт от нахлынувшего чувства полнейшего омерзения и досады.

— Я даже не собиралась туда идти. Просто так вышло. А он поймал меня, когда я чуть не свалилась в воду. Ничего более, — предпринимаю новую попытку объясниться, укутавшись в покрывало поплотнее, слезая с кровати, чтобы вернуть телефон.

Вот только ему он не нужен. Айзек встаёт с кресла прежде, чем я успеваю дойти до него. Отворачивается от меня и направляется в гардеробную, попутно стаскивая с себя футболку, чтобы переодеться.

— Куда ты собрался? — следую за ним.

— Не в твоём положении сейчас что-то с меня спрашивать, — огрызается Айзек.

Белая ткань летит на пол, он просто перешагивает её, как и штаны, которые стягивает с себя следом.

— Я понимаю, ты злишься, и имеешь на это полное право, но может, сначала поговорим и всё обсудим? — не сдаюсь я. — Пожалуйста.

Прекрасно помню, что ощущала я сама, когда увидела полученное в день своей свадьбы видео с тем, как мой жених имеет какую-то шлюху, имени которой даже не помнит. И пусть данная ситуация — не одно и то же, но схожее в них что-то всё же есть. Кому понравится, когда тебя обманывают? И узнаёшь об этом не самым лучшим из возможных образом. Разумеется, Айзек злится. И единственное, чем удостаивает меня в ответ, лишь вид своего крепкого полностью обнажённого тела с множеством татуировок, на которые я смотрю, пока он тянется за чистой одеждой и кроссовками.

И тут меня озаряет…

— Ты же не собираешься пойти и спросить с него самого? — интересуюсь осторожно.

Айзек снова молчит и упорно игнорирует моё присутствие. Лишь кулаки сжимаются с хрустом.

То есть… так и сделает?

— Он даже чёртову яхту практически сразу развернул, чтобы я смогла сойти обратно на берег. Вовсе мы не собирались делать ничего из того, что на тех фото.