— Виктор… а ты не подскажешь мне, почему у нас сто двенадцать пропущенных вызовов?

— Нет, не скажу, — я сделал абсолютно невинное лицо. — Но знаешь, это ты мне можешь сказать, какого хрена я сегодня без остановки разговаривал сразу на двух телефонах, и у нас всё равно сто двенадцать пропущенных? А когда здесь ты, то в конце дня их ни одного нет. Вот как ты это делаешь?

Валерия гордо вздёрнула нос.

— Опыт, Виктор, опыт… — она оглядела пустую приёмную. — Кстати, а где мои хомяки?

Я вздохнул, подошёл к столу и выдвинул нижний ящик.

— Вон, бастуют.

В ящике, всё так же повернувшись ко мне толстыми меховыми задницами, сидел отряд спецназа. Они даже не пошевелились — профессиональные обиженные секьюрити на посту.

Валерия заглянула внутрь.

— Ой… Вик, ты их всё-таки пытал, да?

— Да попытаешь их… — проворчал я. — Всего пару вопросов задал, а они сразу же обиделись.

— Мои вы лапочки! — Валерия просияла.

Она наклонилась, собрала всех пятерых в охапку и прижала к себе. Хомяки тут же отмерли — запищали, начали бегать по её рукам, запрыгивать на плечи, тереться мокрыми носиками о щёки. Командир отряда гордо восседал на её ладони, всем своим видом показывая мне: «Учись, как надо с личным составом обращаться».

Я стоял, смотрел, как Валерия сюсюкается с этими пушистыми комками абсолютной смертоносности, и думал про себя.

Блин… Наверное, через какое-то время я всё-таки напишу мемуары. Трактат, который даже в Многомерной Вселенной будет считаться ценнейшим научным трудом. Или просто издам книгу про единственных существ во всём мироздании, которых создал Викториан и которые ему не были подвластны ни в какую, не слушались и могли устроить забастовку в ящике стола.

В принципе, если я применю свои способности напрямую и надавлю волей, они будут слушаться беспрекословно. Но дело в том, что я никогда не применял абсолютное подчинение к своим созданиям напрямую, не ломал их суть. А без этого они, оказывается, могут выбирать, кого любить больше.

Я смотрел на смеющуюся Валерию, на скачущих вокруг неё хомяков, на всё это тихое сумасшествие, которое стало моим домом. И думал о том, что ей надо зарплату повысить. Такие сотрудники в Многомерной рождаются раз в тысячу лет, и потерять её из-за какой-нибудь глупости я просто не имел права.

* * *

Лагерь отряда «Химера»

Берег Чёрного озера

Берег Чёрного озера было не узнать. Отряд «Химера» возвёл здесь укреплённый лагерь — четыре больших армейских палатки, полевая кухня под брезентовым навесом, а чуть неподалёку оружейный склад из толстых брёвен.

Костыль стоял у костра и помешивал половником густую кашу в закопчённом котле. Глазок сидел на раскладном стуле и нарезал хлеб ровными ломтями.

Из лесной чащи вышли четверо бойцов. Семён Петрович остановился у навеса, скинул на траву тяжёлую разгрузку. За ним потянулись остальные ветераны, сбрасывая поцарапанное снаряжение и стягивая плотные бронежилеты.

— Пятый сектор полностью зачистили, — доложил Беркут, присаживаясь на деревянный чурбак. — Уничтожили логова на восточной границе квадрата. Но завтра твари наверняка снова там появятся. Что там у нас есть пожрать?

Костыль протянул командиру глубокую миску с горячей кашей. Ветераны разобрали порции и принялись за еду.

Со стороны грунтовой дороги послышался гул мотора. На поляну выехал тяжёлый внедорожник, на капоте которого висели туши двух бронированных ящеров. Кабан заглушил двигатель и выбрался из-за руля, следом вылез Шквал. Передний бампер автомобиля был согнут гармошкой.

— Опять помяли, — Седой зачерпнул кашу ложкой. — Вчера же только новый приварили.

— Из кустов кабан-секач выскочил прямо на трассу, — здоровяк развёл руками, — пришлось брать монстра на таран.

Они подсели к остальным. Мужчины ели и перебрасывались подробностями патрулирования.

На столе запищал локатор, экран заморгал красным. Светящаяся точка на мониторе приближалась со стороны озера. Ветераны отставили миски. Булат встал, пошёл к оружейному складу, вытащил оттуда массивную трубчатую установку ПЗРК. Закинул пусковую трубу на плечо и прицелился в ночное небо.

Из-за облаков вынырнула тварь с широкими перепончатыми крыльями. Булат нажал спусковой рычаг, установка глухо ухнула. Три огромных стальных копья вылетели из ствола и пробили грудь летучего монстра. Тварь упала в воду в сотне метров от берега.

Булат опустил установку на траву, вернулся к столу и взял свою недоеденную кашу.

Пока ели, где-то в лесу было слышно, как ломаются ветки, доносилось агрессивное рычание.

— Походу, снова к нам на огонёк собираются, — Пыж намазал тушёнку на кусок хлеба.

Молчун посмотрел на свою змею, которая грелась у костра.

— Разберёшься?

Змейка кивнула плоской головой, скользнула в траву и скрылась в подлеске. Через минуту из чащи донёсся сдавленный визг и звук ломающихся костей. Вскоре лес затих.

Ещё совсем недавно ветераны ещё прощупывали обстановку. Теперь же они проводили зачистки территорий и отдыхали по графику, как на любом другом объекте.

— А знаете, мужики, я тут покумекал, — сказал Костыль, наливая себе крепкий чай. — Когда мы этот район зачистим до конца, Виктор же здесь стройку начнёт. Может, и нам выделят один домик в личное пользование? Будем на рыбалку ходить и отдыхать в выходные. Мы же принимаем, так сказать, непосредственное участие в подготовке территории.

— Это было бы замечательно, — усмехнулся Беркут. — Места здесь хорошие, спокойные.

Старики закивали. Ещё несколько недель назад они бы отказались ночевать в Диких Землях. Но сейчас бойцы чувствовали себя хозяевами леса. Зверь нападает, ты стреляешь. Ты бьёшь первым, зверь умирает.

— Среди людей жить гораздо сложнее, — добавил Седой. — В городе тебе улыбаются в лицо, а потом всаживают нож промеж лопаток. А тут всё честно.

Беркут допил чай и поставил кружку на стол.

— Может, поэтому наш командир так любит гулять по лесам в одиночку. Он здесь просто расслабляется.

Глава 19

Императорский Дворец

Агнесса Новикова упрямо делала вид, что ей тут самое место. Ну, вот прям каждый день с Императором чаи гоняет.

— Знаете, графиня… — Фёдор Владимирович так пристально посмотрел на неё, что захотелось сразу же во всём признаться. Даже в том чего не совершала, — я внимательно наблюдаю за вашим родом в последнее время. И, должен признаться, я сильно впечатлён. Вот именно такой и должна быть аристократия Империи — жёстко идущей напролом, когда дело касается выживания государства. Вы показываете зубы, Агнесса Павловна, когда наводите