знакомства. Алессио выглядел таким беззаботным в этот момент. С ней. В ее объятиях, не со мной.

Да, черт возьми, я ревновала.

Кто она такая? Почему она так на него влияет? Почему меня это волнует?

Моя грудь сжималась все сильнее, и я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но почему? Я не должна так себя чувствовать, верно?

Алессио – всего лишь телохранитель на время, солдат отца и ничего более. Да, за последнее время мы сблизились, я стала чувствовать себя с ним комфортнее, ощущать безопасность, когда он находился рядом. Нужно признать, он также привлекал меня и вызывал внутри новые ощущения, о которых я даже не догадывалась, и между нами явно образовалась какая-то связь, хотя сейчас я уже не была уверена в этом и определенно не могла, не должна была ощущать ни ревность, ни какие-либо другие эмоции по отношению к нему, но тогда…

– Порез от бумаги или заноза в пальце? – Теплое дыхание рядом со мной вывело меня из мыслей, и я вернулась в реальность.

Алекс стоял рядом со мной, его челюсти сжимались достаточно сильно, чтобы причинять боль, а в глазах горел огонь. Он не сводил пристальный взгляд с Алессио с девушкой на руках, которая все еще, как плющ, не отпускала его, обхватив за талию своими длинными ногами.

– О чем ты? – уточнила я.

– На что похожа боль, когда видишь их вместе?

– Не понимаю, о чем ты.

– Ох, малышка, перестань. Перед тобой беззаботный, веселый и самый горячий друг всех времен, а не идиот. – Я повернула голову к Алексу, который сделал большой глоток темной жидкости из бокала, не сводя глаз с Алессио, который, казалось, забыл о нашем существовании.

Фальшивая улыбка украшала лицо Алекса, но глаза выдавали искренние эмоции, и тогда меня осенило. Он тоже ревновал, и по его словам складывалось впечатление, что это для него слишком привычное чувство.

– И на что это похоже? – уточнила я, стараясь не смотреть на демонстрацию теплых чувств между Алессио и этой брюнеткой, пока они мило беседовали, не выпуская друг друга из объятий.

– На тысячу, нет… на миллион заноз в груди.

Алекс залпом опустошил бокал в руках и громко поставил его на барную стойку, после чего подмигнул мне и подошел к своим друзьям. Я молча и внимательно следила за ними.

– Господи, слезь с него, женщина, он не дерево.

Алекс устремился к липучке и оторвал ее от Алессио, который наконец поставил девушку на пол, давая мне возможность разглядеть ее полностью.

Она была невысокого роста, но с длинными ногами и осиной талией. Ее иссиня-черные волосы с розовыми прядями накручены и обрамляли миловидное лицо с пирсингом в носу и очками с тонкой оправой. Она одета в короткие синие джинсовые шорты и высокие сапоги до колен. Фиолетовые стрелки на глазах, под цвет ее топа с бретельками, подчеркивали серые глаза. Большие серьги-кольца дополняли образ, кричащий об уверенности в себе. Девушка красива, по-настоящему красива, и могла бы сойти за модель Victoria’s Secret.

– Эй, привет, – девушка обратилась ко мне. – Я Лекси, подруга Алессио. А ты кто?

Я замешкалась, во‐первых, потому что была сбита с толку и не знала, как реагировать на ее доброжелательность и протянутую руку, с учетом моего желания врезать ей, а во‐вторых, понятия не имела, кем представиться. Могу ли я озвучивать свое имя, безопасно ли это, знают ли друзья Алессио о его работе? Кем мы были с ним: работодатель и работник, клиент и телохранитель, или же мы могли быть друзьями?

Алессио, заметив мое замешательство, решил помочь, ответив за меня:

– Адриана. Адриана Моретти.

И все. Никаких ярлыков. Ничего связывающего его со мной. Просто Адриана.

Лекси улыбнулась, и никто не сказал больше ни слова, казалось, каждый из нас почувствовал, как мой вымышленный мир рухнул у всех на глазах, как мои глупые мечты и предположения о его чувствах ко мне разлетелись по залу, смешавшись с музыкой, заглушающей звук разбитого сердца.

Я настолько глупа, что предположила, что после случая в сарае между нами что-то изменилось, что чувства, которые развивались на протяжении двух недель, имели значение не только для меня. Я посмела впустить в сердце мужчину вместе с надеждой, что, возможно, всего лишь возможно, он сможет исцелить его. Но, как оказалось, все знаки внимания, все взгляды и прикосновения были плодом моей фантазии. Я рискнула предположить, что кому-то еще могла быть нужна, однако в своих мечтах заблуждалась. Испорченный товар с разбитым сердцем.

Алекс обратился к бармену и заказал всем по бутылке пива. Лекси подошла к нему и села на барный стул, а Алессио жестом предложил мне тоже сесть. Он превратился в прежнего засранца с тем же выражением лица, которое было у него до встречи с Лекси. Никаких эмоций. Ледяной фасад.

Какого черта? Что с ним не так?

Когда я не сделала и шага, чтобы двинуться к его друзьям, Алессио приблизился ко мне и потянулся к руке, но я не позволила ему прикоснуться. Больше нет. Вместо этого я отвела от него взгляд и села на свободный стул со стороны Алекса, который протягивал мне бутылку пива, и я взяла ее не раздумывая. Так как за баром свободных мест больше не было, Алессио встал за моей спиной, и, когда я попыталась сделать первый глоток холодного пива, остановил бутылку прямо возле моего рта.

– Ты, кажется, не поняла меня, принцесса? Тебе не стоит пить. – Я почувствовала теплое дыхание на своей коже, когда его голос прозвучал около уха слишком близко. Он глубже, и это выводило из себя, потому что мое тело тут же на это отреагировало.

Я повернулась к нему лицом, оставив бутылку на стойке. Я так злилась, что была не прочь разбить ее о его безмозглую голову. Он не смел называть меня так, когда его девушка сидела в ярде от нас, он не мог прикасаться ко мне так, словно это нормально, он не мог вести себя так, будто я имела для него какое-то значение, хотя минуту назад он в очередной раз доказал, что я для него никто. Я не знала, какие у них с Лекси отношения и что между ними происходило, но я не позволю ему использовать себя и играть собой, как бы сильно сама его ни желала.

– Не называй меня так. Больше нет.

– Почему?

Он издевался надо мной?

– Ты шутишь?

– Разве похоже, что я шучу?

Как же он раздражал, Господи!

– Ты – мой телохранитель, я – твой клиент, так что, будь добр, называй меня