в качестве фронтового истребителя, если быть до конца объективным, МиГ-3 не плясал от слова «совершенно».

Здесь же первыми противниками данных машин должны были стать немецкие бомбардировщики, поскольку вражеским истребителям добираться до Минска было бы далековато. А в качестве истребителя ПВО МиГ как раз и мог показаться себя прекрасно, даже не смотря на хиленькое вооружение.

— Выстрелов он, видите ли, ждал, — недовольно фыркнул Матвеев, огорчённый тем, что и вторая спичка тоже подвела его в самый последний момент, когда он уже вот-вот предвкушал, что сделает первую успокаивающую нервы затяжку табачного дыма. — Если ты прав, то скоро нам всем представится возможность услышать эти самые выстрелы в таких количествах, что хватит на всю жизнь с запасом. Вон как бойцы стараются, — мотнул он головой в сторону устраивающихся на позиции зенитчиков. — Ну, наконец-то! — третья спичка вспыхнула, как надо, и он с заметным удовольствием запыхал папиросой.

Павлов же перевёл свой взгляд с разбросанных тут и там по всему лётному полю истребителей на новенькие 37-мм зенитные автоматические пушки 61-К, которые лишь его личными стараниями появились на этом аэродроме. Как они должны были появиться и ещё на десятке-другом аэродромов.

Увы, как и со всем прочим, с зенитной артиллерией дело в ЗОВО обстояло далеко не лучшим образом.

К примеру, было бы ой как неплохо иметь на каждом аэродроме, где базировался тот или иной авиационный полк, хотя бы по две батареи МЗА[47]. Но таковых орудий, к сожалению, во всём округе насчитывалось всего порядка 270 штук, свыше половины которых пришли в последние полтора месяца и потому до сих пор не были в должной мере освоены своими расчётами.

Но и из этих 270 штук, в подчинении штаба округа находились лишь 112 подобных зениток. Точнее говоря, в прямом подчинении находились части, вооружённые таковым количеством данных орудий, тогда как все прочие принадлежали отдельным зенитно-артиллерийским дивизионам армейского подчинения. Именно они отвечали за прикрытие штабов армий, корпусов и дивизий, а также войск на марше и в полях. Для чего, понятное дело, примерно полутора сотен орудий было катастрофически мало.

Однако же поделать тут не представлялось возможным ровным счётом ничего.

На фоне прочих военных округов ЗОВО в плане насыщенности МЗА ещё состоял в этаких передовиках, имея некомплект всего-то в 43% малокалиберных зениток. Тогда как в среднем по армии СССР процент этого самого некомплекта доходил до 75%-80%!

Вот только командующему легче от этого не становилось. Ведь, чтобы прикрыть этот конкретный аэродром, он в наглую «украл» с полигона ПВО те зенитные орудия, которые требовалось максимально срочно вернуть какой-то из стрелковых или танковых дивизий.

Более того! Именно по его приказу практически все 76-мм и 85-мм орудия, как из числа окружного, так и из числа армейского подчинения оказались срочно перебазированы со своих мест дислокации или же с единственного полигона ПВО на позиции близ будущих крупнейших узлов обороны, вроде Лиды, Волковыска, Барановичей, Пружан, Пинска и, конечно же, Минска.

А то ведь стыдно было сказать! Важнейшие с военной точки зрения города охранялись хорошо если полудюжиной подобных орудий, тогда как их там требовалось иметь минимум раз в 10 больше!

— Боюсь, что количество услышанных выстрелов окажется куда меньше, чем нам с тобой того хотелось бы, — не меняя хмурого выражения лица, кивнул он в сторону ближайшей зенитки, к которой как раз протягивали полевой телефонный кабель, видимо, для организации прямой связи со штабом городского ВНОС. — Ты хоть в курсе, насколько тяжёлая у нас ситуация со снарядами в округе?

— Не в курсе, — недовольно попыхав папиросой, буркнул в ответ Матвеев, чьё настроение тоже никак нельзя было назвать радужным. — Что, совсем всё плохо?

— На каждую такую вот зенитку у нас имеется ровно 357 снарядов, — ткнул Дмитрий Григорьевич пальцем в сторону обсуждаемого орудия. — И это учитывая неприкосновенный запас резерва главного командования.

— Немало, вроде, — понимая, что не просто так ему об этом говорят, с некоторым сомнением протянул старший майор ГБ.

— Ага. Немало, — только и смог что фыркнуть в ответ генерал армии. — Если не учитывать тот факт, что её техническая скорострельность составляет порядка 160 выстрелов в минуту. Боевая, конечно, поменьше будет раза в три. Но даже так боеприпасов нам хватит хорошо если на отбитие 5–7 атак. А это не более 3-х дней ведения боевых действий. А после всё! Будем встречать вражеские бомбардировщики разве что плевками! Пулемётов-то зенитных у нас тоже кот наплакал — от силы четверть потребного количества. Вот так и живём!

— А как же более тяжёлые зенитные орудия? С ними тоже не всё столь радужно, как нам того хотелось бы? — нервно пожевав мундштук папиросы, руководитель НКВД БССР достал из портсигара следующую и тут же прикурил её от уже почти докуренной товарки.

— 185 снарядов на каждое из 85-мм орудий, — словно приговор, произнёс в ответ Павлов. — Этого также хватит на 2–3 дня активных боевых действий. И лишь с 76-мм зенитками всё более-менее прилично выглядит. Там насчитывается под 2000 снарядов на каждый ствол. В том числе поэтому на прикрытие Минска, Лиды и Барановичей я приказал сосредоточить именно их, спихнув более новые 85-мм пушки с их мизерным боекомплектом на второстепенные объекты.

Впоследствии Дмитрий Григорьевич ещё больше расстроил своего собеседника, просветив того о наличии всего 120 бронебойных снарядов для каждой 45-мм пушки вместо положенных 500 и всего 9 штук трёхдюймовых бронебоев на каждое дивизионное и танковое орудие соответствующего калибра. К шестидюймовкам же, порывшись по всем складам, можно было отыскать около 50–60 снарядов на ствол, отчего он ещё в понедельник и отдал приказ вывозить все подобные орудия подальше в тыл. Кто бы что там ни думал, а иметь на ногах такие «гири», способные подать голос всего лишь 1–2 раза, он не желал. Особенно на фоне катастрофической нехватки артиллерийских тягачей. Для обороны должно было хватить и 122-мм гаубиц, дела с наличием боеприпасов к которым обстояли куда как лучше, нежели к более тяжёлым орудиям.

В общем, в войсках ещё имелось слишком много проблем, чтобы виделось возможным исправить их все в отпущенные им сроки. Но самые критически важные направления и войсковые части он как раз и собирался посетить, дабы убедиться лично, что ситуация на самом деле обстоит хотя бы не хуже, чем довели до его сведения. А то имелись у него определённые подозрения, что до его внимания