жилы.

Раздался визг. Натуральный, пронзительный визг, от которого у меня чуть не лопнули перепонки.

Черная субстанция зашипела, брызгая кислотой.

— Держись! — крикнул Виктор.

​Я нажала сильнее, поддевая «корень». Кинжал светился ярко-голубым, выжигая черноту.

Мне нужно было содрать эту гадость с кристалла.

Это было физически тяжело. Словно я отдирала присохший битум.

Рука дрожала. Пот заливал глаза.

— Ну же!

​С хрустом кусок черного налета отвалился и упал на пол, где тут же сгорел, превратившись в серый пепел.

Кристалл в этом месте ярко вспыхнул чистым светом.

Система вздохнула. Гул изменил тональность — стал чище, выше.

​Но оставалась еще половина.

И паразит начал защищаться.

Соседние жилы метнулись ко мне, пытаясь обвить руку с кинжалом.

Я отскочила.

— Он живой!

​— Я помогу! — Виктор бросился ко мне.

— Нет! Тебя убьет током!

— Плевать!

​Он сорвал с себя плащ (шерсть — диэлектрик!). Намотал его на руку.

— Режьте, Матильда! Я буду держать эту дрянь!

​Он схватил черные, извивающиеся отростки рукой, обмотанной шерстью, и с силой потянул их на себя, отрывая от кристалла.

Раздался треск разрядов. Виктора тряхнуло, он стиснул зубы, но не отпустил.

— Быстрее! — прохрипел он.

​Я бросилась в атаку.

«Милосердие» мелькало, срезая паразитов одного за другим. Я работала как безумный садовник, пропалывающий грядку в аду.

Виктор держал основной «ствол» гадости, не давая ему присосаться обратно. Его лицо побелело от напряжения, вены на шее вздулись.

​— Последний! — крикнула я.

​Я вонзила кинжал в самый центр черного узла. Влила в удар всю оставшуюся магию.

«СДОХНИ!»

​Вспышка.

Ослепительная, белая вспышка.

Ударная волна отшвырнула нас обоих назад.

Я полетела на пол, больно ударившись бедром. Виктор врезался спиной в стену и сполз вниз.

​Перезагрузка

​В зале стало тихо.

Гул исчез. Вместо него появилась мягкая, едва слышная вибрация.

Я подняла голову.

Кристалл сиял. Он был чист. Прозрачен, как слеза. Внутри него бился ровный, голубой пульс.

Луч света сверху теперь проходил сквозь него, преломлялся и уходил вниз, в основание башни — в землю, к Замку.

​Мы включили Узел №1.

​— Виктор? — я поползла к нему.

Он сидел, прислонившись к стене, и тряс головой.

— Живой, — прохрипел он. — Но пальцы онемели. Шерсть прогорела.

​Я посмотрела на его руку. Плащ дымился. На коже были красные следы от "электрических ожогов".

— Дурак, — прошептала я, хватая его за руку и осматривая ожоги. — Геройский дурак.

​— Зато сработало, — он криво усмехнулся. — Вы видели? Оно визжало как свинья.

​К нам подбежал Маркус (который, оказывается, страховал нас у входа, отгоняя солдат).

— Милорд! Миледи! Вы целы? Там снаружи... камни перестали петь! И птицы вернулись!

​Я с трудом встала, опираясь на плечо Виктора (он тоже поднялся, морщась).

— Мы починили ретранслятор, капитан. Теперь у нас есть связь с этой долиной. И защита.

​Я подошла к кристаллу (теперь к нему можно было подойти).

Положила ладонь на теплый камень.

«Система: Узел 1 — Активен. Статус: Норма. Связь с Центром: Установлена».

Информация всплыла в голове сама собой. Я начинала понимать интерфейс.

​— Идемте домой, — сказала я. — У меня закончились силы, чипсы и храбрость.

​Спуск

​Спускаться было легче. Воздух стал чистым, статическое электричество исчезло.

Но усталость навалилась бетонной плитой.

Виктор шел молча, баюкая обожженную руку. Я видела, что ему больно, но он не жаловался.

Я достала из кармана остатки мази (той самой, первой партии).

— Дайте руку.

— Не стоит, пройдет...

— Дайте руку, Сторм! Или я вас укушу.

​Он протянул ладонь. Я густо намазала ожоги мазью.

— Это не магия, — буркнула я. — Это медицина. Жир и календула.

​Он посмотрел на меня. Долго. Серьезно.

— Вы спасли нам жизнь там, наверху. И спасли эту долину.

— Мы спасли, — поправила я. — Без вашей «шерстяной хватки» меня бы задушили эти провода.

​Мы встретились глазами.

Там, на вершине проклятой башни, мы стали не просто партнерами. Мы стали подельниками.

Кровью (почти) и током скрепленный союз.

​— Дома, — тихо сказал он, помогая мне перешагнуть через валун, — я хочу тот самый массаж. И не спорьте.

​— Я не спорю, — я устало прижалась к его здоровому плечу на секунду. — Только если вы сначала нальете мне вина. Много вина.

Девочки не зажигают замки

Мы вернулись в замок затемно.

Я подняла голову.

Окна Большого Зала светились ровным, теплым светом.

А над главной башней, там, где была лаборатория Ровены, в небо бил тонкий, едва заметный голубой луч.

Он соединялся с тем местом в горах, где мы только что были.

​Сеть оживала.

Один узел из трех.

— Один есть, — сказал Виктор, глядя на луч. — Осталось два. И тогда мы закроем небо.

​— И тогда мы посадим картошку, — добавила я мечтательно. — Потому что под защитным куполом климат станет мягче.

​Мы спешились.

Я чувствовала себя победительницей. Старой, скрипучей, голодной победительницей.

Но живой.

Усталые, грязные, пахнущие озоном и гарью.

Но когда мы въехали во двор...

​Мы поднялись по лестнице в Восточное крыло.

Виктор шел за мной, прихрамывая от усталости, но не отставая ни на шаг.

— Куда мы идем? — спросил он, когда мы прошли поворот к его покоям. — Моя комната ближе.

​— В мою башню, — ответила я, не оборачиваясь. — У меня там... лучше. И ванна больше.

​Он хмыкнул, но спорить не стал.

​Я открыла дверь в свою комнату.

И замерла.

Я и сама забыла, во что превратила свою спальню накануне. После ледяных скал и черной башни с паразитами это казалось миражом.

​Комната встретила нас волной тепла и аромата.

Свечи в хрустальных вазах догорели, но камин, запитанный от сети Замка, давал мягкий, красноватый свет.

В полумраке фосфоресцировала та самая алая орхидея из подземелья, создавая атмосферу таинственности.

Белые гортензии в напольных вазах светились, как облака.

Медная ванна на львиных лапах сияла теплым боком.

А перина на кровати выглядела как самое мягкое место во Вселенной.

​Виктор остановился на пороге.

Он огляделся.

Его взгляд скользнул по цветам, по ширме с цаплями, по шкурам на полу.

— Матильда... — выдохнул он. — Я попал в гарем султана? Или в сад фей?

​— Вы попали в комнату женщины, которая любит комфорт, — я прошла внутрь, снимая куртку и бросая её на стул.