– Тихо, тихо! Никуда не надо бежать, все живы. Эли, расскажи ты, ты это умеешь лучше.

Элина с покаянным вздохом поведала, как Мадог и Шурх приняли участие в пирушке и что из этого получилось. Малена слушала с выражением ужаса на лице.

– Ты разрешила им пить?! Как ты могла?!

– Я их предупредила. Но эти мальчишки не послушались…

– Они не мальчишки, а… Ну, взрослые же… особенно Мадог! Ну, как так можно?!

Сейчас Элина понимала чувства молодой лекарки. Как же глупо всё получилось!

– Умение убивать не делает его взрослым мужчиной. Мадог – мальчишка, который сам себя не понимает и не контролирует. Он хуже Шурха. Именно потому, что умеет убивать. С ним труднее.

– Мне немедленно нужно к ним! Я их осмотрю…

Элина была уверена, что Рэйшен не выпустит Малену, пока не получит разрешения. А ей от Малены требовался ответ на один-единственный вопрос.

– Не спеши. Тебе всё ещё нужно переодеться и умыться. И мы не решили самого главного…

Малена, кажется, не понимала, чего от неё хотят. Элине пришлось объяснить:

– Что ты сама хочешь? Хочешь остаться здесь, с нами, быть лекаркой нашего дома? Или ты обижена из-за отца и не желаешь иметь дела ни с кем из нас?

Элина видела, как Малена замерла. Её честные серые глаза перебегали с самой Элины на Рэйшена и обратно. Возможно, для девушки выбор между отцом и работой слишком сложен. Элина уже корила себя за то, что спросила. Но и не спросить было нельзя.

– Дара Элина, – пролепетала Малена, – я надеюсь, ты не собираешься выгнать меня… Куда мне идти? И я же не предавала тебя… Никогда… Только зеркало присвоила, но мне очень стыдно, и я готова отдать. Я очень хотела быть лекарем… настоящим. Быть нужной. Что же теперь делать? И Полли… Она же здесь… А я…

Малена чуть не плакала. Элина не стала больше мучить её.

– Я поняла. Давай договоримся так: сейчас мы с Рэйшеном уйдём. Ты спокойно оденешь чистое, вымоешь лицо и руки и вернёшься к работе. Никто тебя не гонит. Ты же видишь, что ты нужна нам всем. Потом мы с тобой поговорим о том, что тебе понадобятся помощницы. Только не сегодня, умоляю! И маковую настойку спрячь, эти парни пьют её, как воду.

Малена кивала, соглашаясь с каждым Элининым словом. Только под конец возразила:

– А если они будут спорить со мной? Ты сама говоришь, что с ними трудно!

Элина хитро усмехнулась:

– Скажи, что у них всё ещё много лишних ушей. А я могу решить этот вопрос!

Глава 4

– Ну и денёк, – бурчал Рэйшен себе под нос, шагая вслед за Элиной. – Можно же устроить выходной…

– Особенно после вчерашнего?

– Да, а что такого? – Рэйшен сообразил, что Элина тащит его к кабинету и взвыл: – Нет, только не туда!

– Там целый кувшин с арзой! Не оставлять же его!

– Она уже холодная!

– Ну и что! Холодная арза очень бодрит, поверь моему опыту!

Рэйшен поморщился. Элининому опыту он верил, но арзу не любил ни холодную, ни горячую. Ладно, если ей нравится, они заберут серебряный кувшин и чашки – и в спальню…

В кабинете, как обычно, торчал Томори. Он поднялся навстречу своей хозяйке, чтобы поприветствовать её. Рэйшен сразу почуял – в этом рабе что-то изменилось. Он выглядел слишком… расслабленным. Интересно, Эли тоже это видит? Она всегда внимательна к таким мелочам. Но Элина стояла спиной к Рэйшену, и он не мог видеть выражения её лица.

– Если ты хочешь забрать бумаги на подпись, то я ещё не готов. Не успел, – раб сдержанно улыбнулся, и Рэйшен немедленно закипел.

«Почему он не зовёт её хозяйкой, как положено?»

Эли не стала делать ему замечания – она слишком добра к рабам!

– Нет, Томори, можешь не торопиться. Я хочу забрать арзу и наконец-то принять лежачее положение. Спать, уткнувшись лицом в стол, – дурацкая затея.

– Главное – ты не заснула, сидя на подоконнике. Оттуда можно упасть.

Рэйшен замер. «Что за панибратство? Что между ними произошло?»

– Томори, если здесь появятся Лоркан или Маро, а лучше – оба, передай им, что я приказала сегодня разобрать виселицу. Пусть займутся. Когда очухается моя охрана, пусть дежурная двойка станет у моей спальни и гонит оттуда всех, пока я сама оттуда не выйду. Всех! Что ещё? Пока больше ничего срочного… Ах да! Ты выбрал себе комнату?

– Даже вещи перенёс.

– Отлично! Надеюсь, эта комната с окном?

– Ты говорила про второй этаж. Здесь все комнаты с окнами. Но, как по мне, слишком много места.

– Много?! Да что ты! Комнаты в этом доме довольно тесные! Но ты привыкнешь…

Рэйшен слушал их разговор, переходя от недоумения к негодованию.

«Что здесь происходит, демоны всё раздери?»

– Есть что-нибудь, что мне следует знать? – если Рэйшен решал вмешаться в разговор, он делал это громко и решительно. – Почему раб ведёт себя так вольготно?

У наглого раба на лице не дрогнул ни единый мускул. Зато Эли обернулась и огорошила Рэйшена:

– Томори больше не раб. Я дала ему вольную.

Рэйшен застонал в голос. «Эти истории с рабами никогда хорошо не заканчиваются!»

– Эли, в прошлый раз ты тоже дала свободу рабу, и из этого вышло?! В этот раз может получиться так же! Взгляни, этот даже похож на предыдущего!

Наконец-то Эли обернулась к Рэйшену:

– Конечно, похож. Они братья.

Однажды, ещё во время войны, в какой-то бойне, больше похожей на свалку, Рэйшен пропустил удар по голове. Мир вокруг него закачался, закружился, звуки исчезли, а вместо них появился противный звон в ушах… После боя Рэйшен отлежался, но ощущения запомнил и больше такого не допускал. А вот сейчас, кажется, допустил. Пропустил удар.

– Когда ты успела дать ему вольную? – тупо спросил Рэйшен. Надо же хоть что-то сказать.

– Я написала её ночью, пока все праздновали.

– А он, – Рэйшен двинул подбородком в сторону Томори и ощутил, как всё вокруг слегка качнулось, вторя движению, – выходит, сидел с тобой, пока ты писала? Ночью? А может, и не просто сидел, а?

– Томори зашёл, чтобы напомнить о своей просьбе, – голос Эли оставался ровным и вежливым. – О вольной.