Хочешь мира — будь готов стать сыном войны.

Я готов.

— Да. Пойдёмте, — я выдыхаю, слезаю со стула, и мы выходим из класса.

Коридор пуст. Не слышу ни одного голоса, ни одного шума. Все заняты, все пишут олимпиаду, и ходить здесь просто запрещено.

Я иду. Волнение колотит в висках, грудь тянет. Что меня ждёт? Когда? В коридоре? Он нападёт сразу? Он оставит знак, когда и где его найти? Или он…

— Бум, — слышу я голос.

Я поворачиваюсь и вижу, как с одного из классов выходит парень! Он касается сопровождающего, просто хлопает его по спине, и тело мужчины тут же начинает выворачиваться и деформироваться! Он даже не успевает завопить, как хребет вырывается из спины, рёбра выскакивают в стороны, и конечности удлиняются и пухнут!

Быстро, почти за мгновение, он превращается в демоническое чудовище, источающее невыносимый запах серы!

Я видел это. Своими глазами. Прямо передо мной!

Адреналин подскочил ТАК, что я даже не дёрнулся. Я снова испытал такой УЖАС, что снова рубануло все эмоции.

Это… чё за…

— Тише-тише, — улыбнулся парень, — Не советую орать. Но ты, вроде, и не собирался.

Одно касание. Всего одно! ОДНО КАСАНИЕ!

Он реально мог меня убить. Превратить в чудище. Меня, и всех вокруг, до кого дотянется!

Господи…

Как же хорошо, что мне отключило эмоции.

— Камеры нас не видят, и сюда вряд ли кто пойдёт. Ты весьма умный парень, написал очень быстро, ха-ха! — хохотнул он, — Ну, давай знакомиться, братец. Для начала — наушник, — протягивает он ладонь, — Иначе твоих друзей я догоню быстрее, чем прибежит подмога. Как там? М-м… Максим, верно? Кабинет сто двенадцать, над нами.

Я его оглядел. Его внешность постепенно менялась с фальшивой на ту, что я видел в Архиве. Черные волосы, острое лицо, несколько родинок и алые глаза.

И я должен сказать… чёрт, мы реально похожи.

— Тц, — выдыхаю, снимаю наушник и протягиваю ему.

Он сжимает ладонь и крошит устройство, превращая его в песок. Фигово.

Всё сильно усложняется. И этим, и его упоминанием МОЕГО ДРУГА! ПОГАНАЯ ТЫ ТВАРЬ!

— С чего ты взял?.., — пробормотал я, — Мы не братья.

— Демономания тебя звала. А зовёт она лишь отродья Люцифера, несущих ген этой падали, — его улыбка дёрнулась.

Да ладно…

Ой, да ладно! Так ПОЭТОМУ я вляпался во всю это⁈

Да я не твой брат! Как и не сын Люцифера! Он сам мне ген передал! Аргх! Да что за тупейшее совпадение, ну почему всё это происходит именно со мной⁈ Ну как так⁈

Ну теперь, зато, всё понятно. Особенно почему мы похожи.

— И что дальше?.., — напрягаюсь.

— А я… хах, я не знаю! — расправляет руки террорист.

— Чё?..

— Я… у меня никогда не было семьи. Мать погибла, отец отсветился только сейчас, когда что-то понадобилось. У меня с детства была сила, но… не семья. Никого у меня не было. Ни-ко-го, — прошептал он.

Я нахмурился.

— Но вот, я узнаю, что у меня есть брат. Ха! — он сел на корточки и с хищным интересом на меня смотрел, — Как ты жил? Какие силы открыл? Как попал в Архив? Я искреннее… хочу понять… — он сжимает кулак, — Семья — это каково? Может ты мне расскажешь? Может… мы с тобой поиграем в этот счастливый конструкт?

Знаете, что я в первую очередь подметил за это время?

Он не моргает.

Он смотрит на тебя неотрывно, прямо в глаза, не отводя взгляд, не моргая, и не меняя выражения лица. Он постоянно улыбается, обнажая клыки, пока его чудище рычит за твоей спиной.

И со своим опытом, побывав буквально в Аду я могу точно сказать — это психопат. И как брата он меня не видит.

Он в целом не видит людей. Они для него игрушки, без души и ценности, которых можно порвать и помучать. И я просто ему приглянулся, поэтому ещё жив.

«Если я прав… то я смогу дать ему реальность, которую он хочет»

— Семья? У меня не было семьи. Моя мать погибла, а отец… ты и сам знаешь, — процедил я.

Он вскинул брови.

— Да… да я знаю! Я понимаю! — закивал он, — И ты знал про отца⁈

— Недавно явился. Сказал найти книгу.

— И мне! Ха-ха, какой гандон, да⁈ — его улыбка росла, — И всё? И больше ничего⁈

— Нет…

Тихо. Не нервничать. Не дрожать. Не подавать виду. Он дьявол, потомок самого Люцифера, он увидит малейшие изменения, как вижу я!

— Мда. Не удивительно. Обоих сыновей на убой, — он со вздохом поднимается, — Впрочем, теперь нас двое! Теперь мы есть друг у друга! Вместе мы точно справимся!

— С чем?.., — ох, плохое предчувствие.

— Ну как? Мы убьём отца.

Твою-ж…

— Начав вторжение, мы откроем прямой коридор в его домен. Он нас пригласит, и, владея Демономанией, мы просто… бац, — щёлкает пальцами, — Сожжём его сучью душу.

Плохо. Плохо-плохо-плохо. Вторжение. Он планирует повторить вторжение тысячелетней давности!

— Один бы не факт, что справился, он теперь нас двое. Ха, ты и я! И мы… мы даже Бездну разделить сможем. Править с тобой! Вдвоём! Понимаешь⁈ А следом за Бездной — будет и мир. Вот это, брат… — он достаёт книгу, — Вот это позволяет властвовать над душами! Древний, очень сильный трактат. Даже Грехи могут склониться! — перешёл он на шепот, — Ты понимаешь, какая сила в НАШИХ руках, а? Твоих и моих! И как только мы…

— Вторжение?.., — повторил я, — И что, ты готов убить миллионы людей, убить детей, принести столько горя ради мечты убить Люцифера?

— Я должен жалеть мир, который меня отверг? — задрал он бровь, — Который НАС отверг⁈

— Но они ведь невиновны… — сжал я кулак, — Виновен Люцифер, виновны те, кто тебя обижал и ненавидел, но все они, эти дети — ничего не сделали.

Отродье Люцифера нахмурилось. Он внимательно меня осмотрел, будто под новым углом.

Плохо.

Ох, это очень плохо.

— Мне кажется я понял, — пробормотал он, — Родители. У тебя ведь они есть? У меня вот не было. И друзья. И та девчонка. Да. Наверняка. Ты… не познал боль. Ты ещё наивен, брат, — он хмурится