своему начальству? И кто-то из генералов или адмиралов Индоокеании загорелся этой идеей?! А даже если и нет — какая разница?!

Но как может простой гражданин ДРАКОНа добраться до Южного Полюса?!

— Это очень, очень рискованно, — сказала Патриция, — но мы должны попробовать.

И вдвоем они составили письмо:

«Куда: Central Vigilance Commission of D.R.A.C.O.N.

Центральный комитет бдительности Демократической Республики Африканских Коммунистических Освобожденных Народов.

От кого: гражданин Джеймс Хеллборн.

Текст:

Считаю своим долгом сообщить властям Народной Республики, о том, что находясь в плену на Острове Свободы, неоднократно слышал разговоры высокопоставленных индоокеанских офицеров о планах вторжения в Полароссию с целью основать там секретную базу для тайных диверсионных операций против Республики и других свободолюбивых народов планеты.

Среди прочего были упомянуты новейшие открытия индоокеанских географов, в том числе некая теория «горячих вулканических оазисов».

Служу Драконскому Союзу!

Подпись: Неподкупный Гражданин».

— Какие изящные и уродливые бюрократизмы, — констатировала Патриция, перечитывая письмо. — Жаль, сегодня суббота и раньше понедельника письмо не отправить. Уже и не говорю о том, сколько придется ждать ответа — и будет ли он вообще. Но мы еще успеем это обсудить. А теперь спать, немедленно спать!

Нет, она по-прежнему не имела в виду ничего такого.

Глава 32. Дети революции

Остаток уик-энда они провели за книгами. Джеймс изображал старательного ученика, мисс Блади — строгую учительницу (по-прежнему ничего непристойного). Новому гражданину республики следовало многое успеть/выучить/запомнить.

— Для начала сойдет, — подытожила Патриция в воскресенье, когда прежде тихая и уютная вилла принялась наполняться людьми. — В самом деле, переварить за несколько суток информацию, на поглощение которой у аборигенов уходят годы — для этого надо быть сверхчеловеком.

— Достаточно быть альбионцем, — ухмыльнулся Хеллборн.

— Аминь! Надеюсь, самое главное ты запомнил.

— Товарищ Стаффорд был отцом-основателем, товарищ Тунгстен был ревизионистом и перерожденцем, а товарищ Никель призван исправить его ошибки, — отбарабанил Джеймс. — Не понимаю. Если Тунгстена разоблачили и расстреляли, почему его по-прежнему называют товарищем?

— Так положено, — отрезала Патриция. — Но довольно. Пойдем, познакомлю тебя с соседками, — она оставила кресло и сладко потянулась.

— А это удобно? — засомневался Джеймс. — Что я здесь вообще делаю? Как на это смотрят в драконском высшем обществе?

— Ты когда-нибудь слышал про «стакан воды»? — в свою очередь поинтересовалась Пат.

— Но это же голая теория, — покраснел Хеллборн. — У нас даже не все антикоммунисты верят в эту устаревшую пропаганду.

— Голая — это точно, — усмехнулась лейтенант Блади. — Только в Драконии это не теория. Это повседневная реальность, возведенная в ранг традиции и обычая. Знаешь, почему к тебе никто не приставал в автобусе, пока мы добирались домой?

— Ко мне никто не приставал и во время поездки в министерство, — заметил Джеймс, — а тогда я был без спутницы.

— Разгар рабочего дня; небось, автобус был почти пустой? — уточнила Пат.

— Вроде того, — неуверенно ответил Хеллборн.

— Вот видишь!

— Но я подозреваю, что есть еще одна причина, — в одном из углов библиотеки висело зеркало, старое такое зеркало, классическое, «буржуазное», в тяжелой деревянной раме. К нему Джеймс и направился. Полюбовался на свое отражение, пригладил месячную бороду.

— Что-то я неважно выгляжу, — заметил он. — Наверно, это после болезни.

— На меня посмотри, — ухмыльнулась Патриция. — Тебе еще грех жаловаться.

Хеллборн не оценил самоиронию, прозвучавшую в ее голосе. Вместо этого он осторожно дотронулся до гладкой и холодной поверхности зеркала. Ничего не произошло.

— Пойдем, — подошла к нему лейтенант Блади. — Постарайся вести себя естественно.

— Не учи ученого, — пробурчал Джеймс.

— О! Патриция уже дома! — воскликнула одна из толпившихся в вестибюле девушек. — Ты случайно не приготовила для нас обед?

— Извините, я была слишком занята, — мило покраснела Патриция. — Познакомьтесь, это Джеймс! Он совсем недавно приехал из Грифона.

Хеллборн демонстративно щелкнул каблуками:

— Барон Джеймс фон Хеллборн, к вашим услугам.

— Феодал? — удивилась другая девушка, высокая и полная француженка с короткой стрижкой. Не только поведение Хеллборна натолкнуло ее на мысли задать подобный вопрос, но и его внешний вид.

Бежавший буржуй оставил на вилле целый склад прекрасной одежды на все случаи жизни. Пиджаки, брюки, жилеты и даже ботинки были упакованы в специальные герметичные сундучки и обильно усыпаны местным аналогом нафталина (приятного на запах), поэтому замечательно сохранились. Впрочем, деловой костюм, который Патриция отыскала для Хеллборна, был достаточно скромен. А ведь сперва он собирался нацепить фрак!

— Бывший, мадемуазель, — коварный альбионец поклонился и приложился к ручке. Его новая знакомая так удивилась, что даже не отдернула руку, чего вполне можно было ожидать от благовоспитанной драконской девушки. — Я раскаялся в грехах своего класса и готов разоружиться перед партией.

— Вы немец? — спросила та, которая надеялась найти на вилле готовый ужин. Судя по акценту — англичанка. Или хиндонезийка. Немного напоминает Вирджинию (где она сейчас?!), худая, рыжая и бледная, только ростом пониже.

— Так точно, мисс. Я неисправимый немец, — признался Хеллборн. — Я прибыл в Драконию, спасаясь от пожара тирании…

«Ты начинаешь повторяться, Джеймс», — напомнил о себе Внутрений Голос.

«Постоянство — первый шаг на пути к совершенству!»

— Надеюсь, вы не фашист? — уточнила третья, рыжеволосая мулатка, такая стройная, что серая униформа драконских чиновниц висела на ней мешком.

— Ни в коем случае! — запротестовал Хеллборн. — Я пусть и бывший, но аристократ, а это идеология лавочников и колбасников!

— А разве не все немцы — фашисты? — уточнила мулатка.

— Теперь я гражданин Драконской Республики, — промямлил Джеймс, — я оставил свое темное прошлое позади… и все такое прочее.

— Где ты его нашла, Патриция? — фыркнула «англичанка». — Опять в своей библиотеке?

«Опять? — удивился Хеллборн. — Впрочем, это не мое дело».

— Мы так и будем стоять в вестибюле?! — спохватилась Патриция. — Вы еще не передумали обедать?!

Никто не передумал. Хотя обед ничего особенного из себя не представлял — разогретые консервы, пусть даже и полудюжины разновидностей. В том числе мясо бегемота.

«Наверно, это и есть коммунизм», — в который раз подумал Джеймс.

За столом светская беседа продолжилась. Узнав, что Хеллборн чудом вырвался из лап индюшатников, девушки заохали и принялись бурно проклинать прогнивший режим Турецкого Содружества и его кровавую политическую полицию. Француженка Шанталь всплакнула — оказалось, что она, как и Патриция, в свое время бежала из владений иностранных легионеров. Так что и ей было что вспомнить. По такому случаю дружная компания выпила за победу мировой революции. (Опять какой-то апельсиновый сок. В Драконии свирепствовал сухой закон, бутлегеров и самогонщиков народный режим преследовал беспощадно). Мулатка Джейн окончательно убедилась в том, что далеко не все немцы — фашисты. Хиндонезийка Линора, учительница биологии, принялась распрашивать Хеллборна о животных Острова Свободы — к счастью, ему было что рассказать.

Затем начали