том, что агентом может быть девушка, явно не нашла отклика в душе мистера Фогга.

– Если вы опасаетесь за жизнь делегатов, – продолжала Диана, – то мы можем помочь с их защитой.

Элио возмущенно дернул ее за полу сюртука. Они агенты Бюро, а Бюро – вне политики!

Правда, юноша не представлял, как им сейчас реализовать на практике эту идею. Именно из-за них яхта и команда капитана Бреннона оказались фактически под арестом; и они, конечно, могут использовать магию, чтобы выбраться из города и увести «Рианнон», хотя бы попытаться – но что будет с жителями Рександретты?

– Как именно вы можете обеспечить защиту делегации? Вас же всего двое.

– Трое, – с холодком поправила его Диана. – В распоряжении агентов Бюро есть свои методы.

– Допустим, но мне все еще не совсем ясно, чем ваше Бюро занимается.

– Мы решаем нестандартные проблемы нестандартными способами, – ответил Элио. – И хотя наше Бюро – принципиально вне политики, ваша проблема достаточно нестандартна, чтобы мы предложили свою помощь.

– Но почему?

– Люди могут погибнуть, – прогудел Диего. – К тому же капитан Бреннон и его команда оказались в такой сложной ситуации из-за нас, и это обязывает нас что-то сделать.

– Вопрос только в том – что именно, – пробормотал Элио.

Они все уже забыли про невидимый корабль, который обогнал их на пути в Арбеллу – а что, если это не бартолемиты, а какой-то колдун на службе у эмира?

И вот так, практически незаметно для себя, агенты и секретарь Бюро оказались в роли телохранителей делегации, которая через три часа отбыла к эмирскому дворцу. В нее вошли один из трех консулов, управляющих Рександреттой, и самые уважаемые жители квартала, в числе которых был, разумеется, и мистер Фогг. Почтительность, с которой обращался к нему даже консул, многое говорила о том, каким влиянием пользуется в мире торговли мистер Скотт.

Улицы города тоже были охвачены волнением. Визирь Аль-Сухран, запретив под страхом беспощадной кары торговлю с иноверцами, лишил горожан немалого дохода, и Элио с тревогой наблюдал, как народное возмущение закипает, как кипяток в чайнике, с каждым часом. Вместе с Дианой юноша успел сделать амулеты-переводчики и теперь прекрасно понимал, о чем так яростно спорят люди на улицах и площадях. Радости ему это не добавляло.

– Надеюсь, – пробормотал мистер Фогг, – они не пойдут за самыми горячими головами громить квартал, пока мы будем во дворце.

– Вы не доверяете вашей охране? – спросил Диего.

Мистер Фогг кисло улыбнулся:

– Они наемники. Консулат хорошо им платит, но я не уверен, что стоит говорить о верности или хотя бы лояльности.

– Наемники сейчас оказались в такой же ситуации, что и вы, – возразил Романте. – Если визирь не отменит фирью, то никто не продаст наемникам даже куска хлеба.

Диана вздохнула. Капитан Бреннон покинул их, чтобы убедиться, что с «Рианнон» все в порядке, и для того, чтобы он добрался до порта, консул выделил ему в качестве охраны четырех солдат из северных провинций Эсмераны, судя по их акценту. Так что у девушки был повод для беспокойства, потому что репутация у этих людей, если не считать храбрости и боевых навыков, оставляла желать лучшего.

Вскоре перед ними появился эмирский дворец. Он стоял на высоком холме, окруженный большой площадью с пальмами и узкими многогранными колоннами, которые покрывали письмена, повествующие о славных вождях и эмирах племен пустыни. Экипажи делегации проследовали мимо свеженькой, еще не доведенной до конца колонны – в честь недавно усопшего эмира Улуджа дан-Гайи, который, как с некоторым удивлением прочел Элио, покинул мир всего месяц назад.

«А, черт! Нужно было внимательнее читать газеты!»

– А что случилось с прежним эмиром? – спросил Романте у мистера Фогга.

Негоциант сокрушенно покачал головой:

– Ужасная семейная трагедия. Халиф по каким-то причинам велел арестовать двух его старших сыновей, и они умерли в тюрьме. Эмира Улуджа хватил удар, когда он об этом узнал, и он скончался через несколько дней. Собственно, с тех пор мы и находимся в столь плачевном положении.

Они пересекли площадь, которую стража эмира расчистила от толп горожан, и достигли высоких ворот. Никакой изящной ковки – только массивное дерево и толстый слой металла. Забраться же по стене без лестницы и веревки смог бы разве что Диего в медвежьем обличье.

Разумеется, всадники в синем, стража эмира, остановила экипажи делегации. Когда один из офицеров заглянул в экипаж, где ехали мистер Фогг и агенты Бюро, то тут же уставился на Диану. Диего приглушенно заворчал, и Элио ткнул его носком ботинка в ногу. Ворчание оборотня опустилось на тон ниже, и, видимо, офицер понял намек: он перестал таращиться на блондинку и спросил у мистера Фогга:

– Зачем вы приехали?

– Нам хотелось бы побеседовать с эмиром, да продлит…

– Эмир не принимает, – отрезал офицер.

– Почему?

– По приказу мудрейшего Аль-Сухрана.

Мистер Фогг нахмурился. Элио быстро переглянулся с Уикхемами. Значит, эмир больше не хозяин в собственном же дворце?

Однако консул Марио Дзакконе, который ехал в первом экипаже, видимо, провел переговоры с эмирской стражей более успешно – офицер, который с ним беседовал, дал знак открыть ворота.

– Как бы мы там навсегда не остались, – процедил Диего. – Уж больно на тюрьму похоже.

Эмиры Таназара были весьма озабочены защитой от своих верных подданных и потому не только возвели вокруг дворца двойной ряд стен. К удивлению Элио, ров, который феодалы Аданы располагали снаружи своих замков, эмиры прорыли за кольцом стен. Так что выбраться из дворца наружу можно было только по подъемному мосту. С другой стороны, благодаря этому у обитателей дворца всегда была вода.

Заодно Романте понял, что балкон, который он принял за часть дворца, располагался на внешней стене, между двумя надвратными башнями и служил не столько для выступлений правителя, сколько для поливания кипящей смолой народа в случае, если они придет выразить недовольство своему государю.

Но зато внутри стен, за идеально ровной линией рва, лежал настоящий райский оазис – пышный сад с цветами и фруктовыми деревьями, окружающий белоснежный дворец эмиров, увенчанный куполами, перламутрово переливающимися под лучами солнца. От игры света и тени на тончайшей резьбе, что покрывала стены, как кружево, казалось, что весь дворец светится, словно жемчужина. Перед мраморной лестницей журчал каскад фонтанов, а в саду пели птицы.

Единственное, что портило этот райский образ – огромное количество стражи в синем. Солдаты эмира следили за делегацией, как коршуны – за стайкой зайцев, и Элио наконец понял, почему Бюро – вне политики. Он уже пожалел, что не отговорил Уикхемов вмешиваться в это дело.

Но было поздно – двери дворца