Она рассмеялась.

— Ты даже не представляешь, какое удовольствие хоть иногда оставить начальника с носом.

У нее определенно был какой-то план, но сейчас она явно готовила мне сюрприз. Ну, хорошо, сюрпризы я люблю, если они приятные.

— Думай о чем-нибудь хорошем, — посоветовала Наташа, увидев мое бледное лицо.

Я прикрыл глаза и стал вспоминать прошедшую ночь. Это было самое приятное, что со мной случилось в последние дни. Воспоминания были настолько яркими, что я повернулся к Наташе и положил руку на ее колено.

— А давай свернем в какой-нибудь лес и переберемся на заднее сидение, — предложил я.

Я ожидал, что последует отказ, но удержаться от такого предложения не смог. Наташа рассмеялась. Точнее, она расхохоталась.

— Лишний раз убедилась, что женщины больше приспособлены к жизни.

— Это каким образом?

— Мы умеем разделять дело и потеху. И вообще я удивляюсь, как это вам, мужикам, удалось придумать всякие физики и математики. Сидеть и сосредоточенно думать — это чисто женское занятие. Но я обещаю позвонить Цепе и предупредить его, что сегодня ночую у тебя.

Она на секунду замолчала, потом добавила со смехом:

— Я весь вечер буду рядом, пока сон не разлучит нас.

После Сергиева Посада Наташа сбросила скорость.

— Где-то тут должен быть поворот, — она посмотрела на экран навигатора.

В самом деле, через несколько секунд навигатор сообщил, что поворот будет через километр. Вскоре мы уже неслись по узкой дороге среди полей и перелесков, обгоняя трактора с прицепами и дачников на велосипедах. Ну вот и забор из сетки-рабицы, окружавший дачный поселок. Наташа притормозила и медленно проехала через открытые ворота.

— Оставим машину здесь, — она посмотрела на карту навигатора и выключила двигатель. — Не будем повторять ошибку Михалыча.

До дачи Зои нужно было пойти по главной дороге, а потом свернуть в боковой проезд. Мы шли вдоль бесконечного ряда заборов из штакетника, за которыми яркими пятнами пестрели одноэтажные и двухэтажные строения. Зоина дача была седьмая по счету после поворота. Мы остановились за два дома до ее участка и осмотрелись. Тихо, безлюдно, никаких признаков жизни. Только у двух домов мы заметили на участках припаркованные машины. За участками с левой стороны, где был дом Зои, зеленела березовая роща.

— Сделаем так, — шепотом сказала Наташа, поднимая палец. — Здесь, — она показала на ближайший к нам дом, покрашенный в темно-синий цвет, — явно никого нет. Мы пройдем через их участок и уже по роще доберемся до дома Зои.

— А дальше? — спросил я.

— А дальше будет видно.

Мы отворили предательски скрипнувшую калитку, подошли к дому, на всякий случай постучали и, убедившись, что нам никто не ответил, вышли в рощу.

— Отлично, — прошептала Наташа, — нас так никто не увидит.

Я не понимал смысла того, что она задумала. Почему просто не подойти к даче Зои и позвать ее? Наташа сделала мне знак, чтобы я пригнулся. Мы присели за кустами около Зоиного забора и стали рассматривать ее дом.

— Я пойду и позову ее? — предложил я.

— Ты хочешь повторить ошибку Михалыча?

— Но меня-то она не будет бояться.

— Ты, похоже, забыл, что Зоя близорукая.

Да, Наташа была права. Зоя была близорукой, но скрывала это, а очки надевала только, когда работала с приборами. Я теперь понял Наташу — Зоя просто может не распознать нас и от страха куда-нибудь спрятаться. Мой голос она может узнать, ну вот мою спутницу она точно испугается.

— Видишь приоткрытое окно? — прошептала Наташа. — Я бы хотела, чтобы Зоя сначала подошла к этому окну и издали увидела, что ты один и тебя не надо бояться.

Она послюнявила палец и подняла его вверх.

— Отлично, ветер дует от нас к ее дому. Сейчас я ей дам знак.

Она вытащила из сумочки пачку сигарет, закурила.

— Она должна почувствовать дым, подойти к окну узнать, что происходит.

Меня это развеселило.

— Мне кажется, что ты какую-то ерунду придумала. Скажи просто, что ты волнуешься и тебе хочется покурить.

— Да, хочется. А ты сегодня в ударе — твоя догадливость зашкаливает.

Естественно, окуривание дома ни к чему не привело. Докурив сигарету почти до фильтра, Наташа загасила ее и сказала, что мне пора. Тут, прямо для драматического эффекта, небо заволокла огромная туча, и начал накрапывать дождь. Вдалеке заворчал гром, в ответ на это у соседей залаяла собака. На участок вела низкая, покосившаяся калитка. Я осторожно приподнял щеколду и шагнул на участок. Странно, вроде Зоя должна бояться меня, а боялся я. Чего? Того, что в доме могут оказаться непрошенные гости? Я оглянулся, но Наташа умело спряталась за кустами, я услышал только ее шепот: «Иди же, я тут скоро промокну!» Я сделал шаг, другой. До чего же Зоин дом казался неприветливым. Мертвые окна, почерневшие бревна, какой-то хлам, наваленный у стены. Еще шаг, еще… Но вот и приоткрытое окно. Я остановился и крикнул: «Зоя, это я, Алекс! Не бойся меня!» Ничего не произошло. Никто не выглянул из окна, не дрогнула ни одна занавеска, не раздалось ни одного звука. Я подошел к окну ближе, заглянул, увидел маленькую комнату, застеленную кровать и большой стол, на котором стояла старая керосиновая лампа. Я откашлялся и опять позвал Зою. Прислушался. Ага, вот! В соседней комнате явно скрипнула половица. Потом я услышал тихие шаги. Снова все замерло, но вот шевельнулась занавеска…

— Алекс, это ты?

Боже, какое счастье! Наталья Николаевна, ты просто гений!

— Да, моя хорошая, это я, не бойся.

Я надеялся, что «моя хорошая» Наташа не услышит. Ну вот и Зоя. Худая, бледная, с воспаленными глазами. Она отодвинула занавеску, облокотилась на подоконник.

— Ты один?