видела, чтобы за мной выходил мужчина, и в обычной ситуации предположила бы, что это Джимми. Но я знаю, что это не он.

Пахнет не как он. И ощущается не так, как он.

Мужчина, которого я вижу, когда оборачиваюсь — это Мак. Он улыбается мне сверху вниз.

— Эта штука размером почти с тебя. Почему они заставляют тебя тащить это?

— Я вызвалась добровольцем. Я хорошо справлялась, — я улыбаюсь ему в ответ, потому что он кажется таким искренним. Ни капли снисходительности, ни флирта, ни хищничества.

Просто тепло. Настоящее тепло.

— Ты отлично справлялась. Можешь забрать его обратно, если хочешь.

Я фыркаю.

— Нет, спасибо. Я ценю твою помощь.

Поскольку он помогает мне в моей задаче, я провожаю его до компостной кучи, которая находится на некотором расстоянии в боковом дворике, чтобы запах не доносился в дом.

— Ты говорил с Хёрли о коровах? — спрашиваю я его.

— Да. Они знали, что я вернусь в этом году, поэтому уже выбрали для нас несколько особей. Им нужно было время, чтобы вырастить еще, а нам — чтобы собрать достаточное количество ресурса для обмена. Вы все здесь настолько самодостаточны, что наши обычные сделки не представляли бы для вас особого интереса.

— Итак, что же вы в итоге предложили? — эта тема отвлекает меня от мрачного настроения и возвращающейся тошноты.

— В нашем сообществе есть подземный бункер, в котором хранятся технологии, утраченные остальными после Падения. Поэтому мы смогли использовать солнечные батареи для создания нескольких механизированных маслобоек и мукомольных мельниц. Больших, которые могут справиться с большим количеством работы.

У меня перехватывает дыхание.

— Ух ты! Это может стать колоссальной переменой. Для поддержания работы этого сообщества требуется так много ручного труда, и это могло бы немного снять нагрузку.

— Мы так и рассудили. Мы подумали, что это было бы выгодной сделкой в обмен на коров. Мы неплохо справлялись и сами, но все фермы вокруг нас потеряли своих коров, и мы так и не смогли найти новых. Все это время у нас не было ни молока, ни масла, ни сыра, ни говядины. Ничего, кроме козьего молока и козьего сыра. Но это совсем не одно и то же.

— Нет. Это не то же самое. Я рада, что вы сможете раздобыть немного, и надеюсь, что со временем вы сможете вырастить запасы, достаточные для всего вашего сообщества.

— Мы тоже на это надеемся. Надо же с чего-то начинать.

— Что ж, удачи. Как долго вы здесь пробудете?

— По крайней мере, несколько дней. Так что, возможно, мы еще увидимся.

Я улыбаюсь ему, когда мы расстаемся. Как только разговор заканчивается, отвлечение рассеивается, и я снова становлюсь тяжелой и бессмысленной. Я вижу, что Джимми смотрит на меня, когда я возвращаюсь к группе. Я встречаюсь с ним взглядом, но не понимаю, о чем он думает.

Он не улыбается и не делает никаких приветственных жестов, так что я предполагаю, что он все еще не хочет быть рядом со мной.

Все начинают собираться вокруг костра на улице, как мы делаем почти каждую субботу с тех пор, как стало теплее.

Солнце стоит низко в небе. Еще не совсем стемнело, но вечер полон теней. Джимми отвернулся от меня, и я сажусь на краешек одеяла рядом с семьей Хёрли. Мама Амелии невероятно любезна и заботлива, и сегодня вечером она задает мне несколько вопросов о моем самочувствии и настроении.

Я заверяю ее, что просто немного устала, и она наклоняется, чтобы обнять меня одной рукой.

— Хорошо, милая. Но если тебе что-нибудь понадобится — совет, помощь или что-нибудь еще — обязательно обращайся ко мне. Хороший мужчина может быть отличным партнером, но это не все, что нам нужно. Иногда требуется женщина, которая помогла бы тебе справиться с трудностями.

Ее доброта почти доводит меня до слез. Я киваю, улыбаюсь и бормочу слова благодарности, после чего она, к счастью, оставляет меня в покое.

Отец Джимми достает гитару и протягивает ее Джимми, который сидит на пне напротив меня. Несколько человек предлагают песни. Джимми наигрывает несложный аккомпанемент для тех, кто хочет спеть.

Я не пою. Я знаю мало песен, и у меня все равно нет на это сил. Но мне всегда нравилось слушать музыку. Мои соседи веселые люди, а гости вносят оживление в наше обычное сборище, и некоторые даже начинают танцевать.

Мне бы следовало радоваться этому, но я не радуюсь.

Я просто хочу вернуться домой, но тогда я останусь совсем одна с Джимми, который зол и разочарован во мне.

И я до сих пор не совсем понимаю, почему.

Лаура сидит на земле рядом с ним, лучезарно улыбаясь ему.

Он сказал, что не собирается меня выгонять, но ничто не мешает ему это сделать. Если я не та, кем он хочет меня видеть, он может найти другую женщину.

Возможно, ему следовало выбрать Лауру. Возможно, она могла бы лучше справиться с работой, быть такой, какой он хотел ее видеть.

Эта мысль причиняет адскую боль, как будто что-то буквально вырывает мое сердце из груди, поэтому я пытаюсь отогнать ее вместе с другими мыслями и размышлениями, с которыми я не готова иметь дело. Но эта мысль никуда не девается. Она сидит у меня в голове и цепляется за меня.

Уилсон Терлингтон — тихий сорокалетний мужчина, живущий в маленьком домике неподалеку — «развелся» со своей женой пару лет назад. Поскольку брак никак не регистрировался легально, об этом просто объявили. Я не уверена, как именно это произошло — было ли это его выбором или ожиданиями соседей — но он не выгнал свою бывшую жену из дома. Он по-прежнему кормит ее и предоставляет кров, хотя и живет с другой женщиной. Они все живут в одном доме.

Может быть, именно это и случится со мной. Мне придется жить в крошечной кладовке, пока Джимми уйдет к другой женщине и будет трахать ее в нашей постели.

От одной мысли об этом меня снова начинает подташнивать. Как я это переживу?

Я тут же решаю, что не буду. Я никогда не буду так жить. Я вернусь к Карлсонам, или, может быть, меня примет семья Хёрли, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помогать и содержать хозяйство. Я никогда больше не буду вступать в партнерство с мужчиной.

Или же я возьму квадроцикл, который все еще стоит у нас в сарае, с половиной бака бензина и прокрадусь обратно в Глушь. Я вернусь в домик дедушки.

Мне