если ты меня спросишь, куда я исчез и почему мое место занял Азар, скажу лишь одно, что на следующий день я очень сильно заболел. Неделю метался в горячке. Придворные лекари ничего не могли сделать. И сказали родителям, что я, возможно, не выживу.

— На следующий день мы пошли к вашим родителям, и меня  приняли в качестве невесты, — я, вздохнув, покачала головой. Какая-то очень нерадостная картина вырисовывалась. — Получается, что твоя болезнь совпала с тем моментом, когда Азар назвал меня своей невестой. А через неделю  состоялась наша помолвка.

— А я стал таким, каким ты увидела меня в  этом замке.

Александр притянул меня к себе, положив подбородок на макушку. А я обхватила его руками. И мы так просидели полчаса, не меньше. Каждый думал о чем-то своем, каждому было что  осмыслить.

— На свадьбу к брату я не пошел. Какое мне было дело до  какой-то Ригальде Ровегейл? Нашел истинную, хвала небесам. Сам к тому времени я в правители уже не годился. И мирно жил в Лимончелле. Я не то что не сдался, но очень хотел разобраться в случившемся. И докопался до того, что дракон может  стать уродливым в случае потери истинной в случае ее замужества за другого. Хотя легенды  вещали, что они просто не выживают. Как видишь, я жив. А мои предшественники, с которыми случалось подобное несчастье, просто уходили в отшельники. Они не хотели слышать насмешки от людей и драконов.

— Почему тогда у тебя не было запаха? Это тоже продолжение аномалии?

— Возможно, — он пожал плечами. — Это было меньшее из зол. И об этом я точно не задумывался. Удивительно лишь то, что ты сумела меня разглядеть в том уроде и полюбить.

— Ну-у-у, — смущенно протянула я,  сразу  не сообразив, как правильно ответить. — Просто к сорока годам начинаешь понимать, что внешность — это совсем не главное. А вот твоя душа, в отличие от младшего брата, была теплой. Она-то меня и отогрела.

Я подняла голову и посмотрела на мужа. Он сидел с застывшим взглядом и смотрел в окно. А по щеке его предательски текла слеза. Он, почувствовав мой взгляд, смутился, вытер слезу рукой, улыбнулся и нарочито бодрым голосом  изрек:

— Ригальде Бомбардилл! Срочно корми мужа, пока я повторно не сдох. У меня на тебя слишком много планов, чтобы вот так бесславно скончаться от отсутствия обеда.

Я рассмеялась, завернулась в простыню и сделала заказ нашей любимой скатерке. И пока муж ел, сидела и любовалась им. Все же какие у него красивые длинные пальцы! Мощная нижняя челюсть, слегка заросшая щетиной, активно шевелилась, пережевывая пищу. А кадык мерно ходил вверх и вниз, когда он глотал. И эти простые, казалось бы, вещи мне безумно нравились. И я была готова смотреть на них вечно.

Однако через какое-то время он понял, что я просто смотрю на него, открыв рот. Быстро соорудил бутерброд с зеленью и отварным цыпленком и заставил меня его съесть.

— Ты мне нужна здоровая и сытая! — погрозил пальцем, сурово нахмурившись.

Только я его не боялась. Теперь точно знала, что мы самое дорогое, что может быть друг у друга. Разве что детей мы будем любить больше. Детей? Тут в моей голове родились некоторые догадки. И я спросила:

— А почему дракон на запястье вдруг стал голубым? Ты же красный. Или я что-то путаю?

— Красный, — согласился он. — Но я дочитал книгу про истинные пары ровно до того момента, где было написано о перемене цвета дракона на брачной татуировке. Тогда я решил, что мне это уже не  пригодится, и дальше читать не стал. Гораздо интереснее было заниматься философской плазмой. Она стала моим спасением и смыслом жизни. И именно она помогла мне не сойти совсем с ума, когда я потерял тебя, думая, что это окончательно и бесповоротно.

— Поэтому мы сейчас встаем, одеваемся и идем в библиотеку! Нужно же знать, что ожидает нас впереди, — вскинулась я. Александр же поддержал мой  план.

Однако, когда мы встали, оделись, и я сделала шаг к двери, он  развернул меня за плечи и совсем без улыбки посмотрел прямо в глаза, чем реально испугал. А потом задал самый неприятный вопрос из ожидаемых:

— Рига, почему ты пошла с ним?

— Как почему? — возмутилась в ответ. — А кто приходил только по ночам? А как известно, ночью все кошки серы. А голубой или зеленый цвет глаз, разглядеть не получится. А еще, скажи-ка мне, каким именем ты представился?

Он вздохнул, почесал подбородок и виновато произнес:

— Эзейнхард. Я очень хотел произвести на тебя впечатление, поэтому назвал имя герцогского рода и рода правителей Велерона. А ты на него даже не среагировала.

— Когда тебе двадцать лет, о высоких материях еще не задумываешься. Главное, чтобы мужчина был красивым и обходительным. Этими качествами твой брат обладал вполне. А я вас не сумела отличить. Правда, все двадцать лет мучалась от того, что он казался мне ледяным на ощупь.

— О! — Александр поднял указательный палец. — Это боги за меня отомстили.

Усмехнулся и уже чуть слышно выдал:

— Теперь я знаю, почему имя Азардин Эзейнхард при венчании тебя не смутило.

— Зачем он это сделал? Он ж обрек на несчастья меня, тебя да себя самого?

— Я думаю, что банально захотел власти, — Бомбардилл покачал головой. — Если бы хорошо попросил, я бы ее ему и без обмана отдал. Ты бы пошла  замуж за простого герцога Эзейнхарда, который не был наследником престола?

Затем рассмеялся и сам же ответил на свой вопрос:

— И чего я глупости спрашиваю, если ты сумела полюбить мусорщика?

— А это точно любовь? Или проявление магии? А вдруг она исчезнет? Что будет со мной? Я не хочу второй раз терять любимого мужа, — почти всхлипнула в ответ, представив, как это все может произойти.

— Нет, истинность вначале проявляется лишь симпатией. Это называется «открытие сердца». Оно готово принять того, кто ему подходит. Никто никого не заставляет. Ты же полюбила Азара? А если бы была полная магия, то она бы тебе этого не позволила.