Антиох не успокоится, возьмет в осаду город и принесет его жителям неисчислимые бедствия. (Это весьма правдоподобно, так как в 198 г. до н. э. Тир действительно попал под власть Антиоха.)

Перикл рассказывает всю историю преданному ему придворному Геликану и говорит о своем намерении бежать:

Так я с тобой теперь прощаюсь, Тир,

И в Таре отбуду.

Акт I, сцена 2, строки 115–116

Города с названием Tharsus нет ни в одном географическом справочнике.

Зато в них есть очень похожее название Tarsus; это крупный город на южном побережье Малой Азии, хорошо известный нам как место первой встречи Антония и Клеопатры, состоявшейся через полтора века после времени Перикла; еще через несколько десятков лет там родился святой Павел.

Однако Таре расположен всего в 170 милях (270 км) к западу от Антиохии и находится в руках Селевкидов, так же как и сам Тир. Возможно, Tharsus – это искаженное Thasos, маленький островок на севере Эгейского моря. В пьесе есть эпизоды, которым Тасос вполне соответствует. Однако, скорее всего, шекспировский Таре – это такое же вымышленное место, как и Богемия из «Зимней сказки».

«Троянского коня…»

Перикл бежит из Тира вовремя, так как его намерены отравить. Однако в Тарсе дела плохи. Из диалога губернатора Клеона и его жены Диониссы выясняется, что в городе уже два года царит голод и есть случаи людоедства. В это время на горизонте появляются корабли. Сначала супругам кажется, что враг решил воспользоваться слабостью защитников города, но потом выясняется, что это прибыл благородный Перикл. Он входит со спутниками и говорит:

Наш флот, пожалуй, мог напомнить вам

Троянского коня, в котором были

Сокрыты кровожадные враги,

Но вам он всем насущный хлеб везет…

Акт I, сцена 4, строки 91–94

Троянский конь – последняя военная хитрость греков, которые после десятилетней осады Трои потеряли надежду взять город штурмом. Этот решающий эпизод не описан ни у Гомера в «Илиаде», ни у Шекспира в «Троиле и Крессиде». Однако Вергилий описал его в «Энеиде».

Греки построили гигантского коня, полого внутри, спрятали в нем своих лучших воинов, а потом сделали вид, что сняли осаду и уплыли. Троянцы легко поверили в то, что это доброе предзнаменование, что конь посвящен Минерве (Афине) и, если его ввезти в Трою, он всегда будет защищать город от любого агрессора. Так они и поступили. С наступлением ночи воины вышли из чрева коня и открыли ворота тайно вернувшимся грекам. После этого в городе началась резня.

Однако корабли Перикла привезли не воинов, а зерно.

«Тут у нас, в Греции…»

Второй акт начинается словами Гоуэра, объясняющего, что в Тарсе Перикла носили на руках, но из Тира пришло сообщение о том, что Антиох хочет убить царя и что даже Таре не является для последнего безопасным убежищем.

Поэтому Перикл снова выходит в море, и на этот раз его корабль терпит кораблекрушение. Царь добирается до берега, но все его спутники и припасы погибают.

Местом действия второго акта является Пентаполис (Пятиградье), куда Перикла выносят волны. Царь подходит к рыбакам и просит о помощи, говоря, что раньше ему никогда не доводилось просить милостыню. Первый рыбак саркастически отвечает:

Ты не умеешь просить о подаянье, приятель? Тут у нас, в Греции, кое-кто больше зарабатывает нищенством, чем мы – работой.

Акт II, сцена 1, строки 67–69

Пентаполис (Пятиградье) – местность на побережье Северной Африки, расположенная в 550 милях (880 км) к западу от Александрии и в 950 милях (1520 км) к юго-западу от Антиохии. Главным из здешних пяти городов была Кирена; эту местность до сих пор называют Киренаикой. Сейчас это северо-восточная часть Ливии; в 1941–1942 гг. это название часто упоминалось в сводках новостей, потому что Киренаика стала ареной боевых действий англичан и немцев, которые вели так называемую Войну в пустыне.

Таким образом, в настоящее время Пентаполис не является частью Греции в современном смысле этого слова, означающем южную оконечность Балканского полуострова. Однако Шекспир (или тот, кто написал эту сцену) был не так уж не прав (возможно, сам не зная того). В широком смысле Грецией называли любое место, где преобладали греческая культура и греческий язык.

«Спартанский рыцарь…»

Правителем Пентаполиса является Симонид. Завтра у его дочери Таисы день рождения, и в честь этого события состоится рыцарский турнир (можно не говорить, что этого средневекового обычая в древности не существовало).

Едва Перикл узнает об этом, как рыбаки вытаскивают из моря сеть с запутавшимися в ней рыцарскими доспехами. Это доспехи самого Перикла, смытые волной во время кораблекрушения. Теперь он может принять участие в турнире и уже во второй раз бороться за руку прекрасной дамы.

В следующей сцене перед нами предстают Симонид и Таиса, сидящие в ложе, как устроители средневекового турнира. Перед ними проходят рыцари, демонстрирующие свои щиты с гербами и девизами.

Таиса описывает отцу первого рыцаря:

Спартанский рыцарь, славный мой отец,

И на щите его изображен

Простерший руки к солнцу эфиоп;

Девиз его: «Lux tua vita mihi»[5].

Акт II, сцена 2, строки 18–21

Некогда Спарта считалась наиболее сильным в военном отношении греческим городом, но в 371 г. до н. э., примерно за два века до событий пьесы, она была наголову разбита Фивами в битве при Левктре. После этого Спарта пришла в упадок, отказываясь изменить свой строй, и не желала признавать, что уже не является лидером Греции. В 200 г. до н. э. Спарта доживала последние дни как независимый город-государство, но все еще взращивала прекрасных воинов.

Таким образом, в появлении на турнире спартанца нет ничего невероятного, хотя вряд ли он был «рыцарем» в средневековом значении этого слова. Тем более вряд ли на его щите красовался латинский девиз «Твой свет – моя жизнь», поскольку во времена Антиоха Великого для просвещенных греков латынь была языком варваров, на котором изъяснялись только в Италии.

«Принц Македонский…»

По словам Таисы, второй рыцарь – это:

Принц Македонский, мой отец державный,

И на щите его изображен

В кольчуге рыцарь, побежденный дамой.

Девиз его – испанский: «Piu per dolcessa che per forza»[6].

Акт II, сцена 2, строки 24–27

Македония –