перед её друзьями. Она ж не в курсе, что я уж сам позаботился об одежде. Но говорить ей об этом сейчас не стал. Сюрпризом будет.

- Хорошо, Настя. Попроще, так попроще. Джинсы, рубашка, кроссовки - пойдёт?

- Пойдёт. Лёша, ну всё, я уже спускаюсь в паркинг, мне ещё за Ху надо заехать, а потом по дороге Анатолия подхватить. К двенадцати успею.

Кладу телефон перед собой, мало ли, ещё кто позвонит, хватаю пирог и вспоминаю, что забыл сообщить Тамаре о своём прибытии домой. Слоупок бестолковый. Оправданием может быть только то, что я почти постоянно о ней думаю, про что и написал ей эсэмэску.

Доел угощение, помыл и отнёс бабе Любе тарелку, а потом всё ж позвонил своей шатенке. Почему-то на расстоянии, когда не глаза в глаза, мне проще говорить всякие нежности. До сих пор не изжил из себя стеснительность прежнего Платова.

Пойти что ли на улицу посидеть у подъезда? Ага, как бабка. Лучше ещё кофе попью, причём на балконе. Есть у меня какое-то тревожное чувство безо всякой причины. Уж больно жирная у меня белая плоса в жизни началась. Как бы потом резко не сменилась на такую же жирную, только чёрную.

На балконе, любуясь родным городом с высоты птичьего полёта, подумал, что не такую уж и обузу на меня сестра навешивает, попросив иногда составлять компанию её подруге. В конце концов, должен же и я чем-то помогать Насте. Она вон как мне обрадовалась, искренне привязалась, старается, где нужно и где не нужно, быть мне хоть в чём-либо полезной. А я что, совсем неблагодарный?

На телефоне пикнуло очередное оповещение. Опять поди какая-нибудь реклама. Достали уже с нею.

Нет, сестра прислала сообщение, что приедут минут на десять раньше. Что ж, тогда допью кофе и начну одеваться. Посмотрим, что там за Ху Янь и Толян такие.

Глава 17

Уже надевая новые, только вчера купленные туфли, вдруг осознал, что я сто лет в обед не проверял свои деньги, те, которые в сумке. Даже когда поработал над переоборудованием кладовой, в баул не загянул. Капец, что со мной происходит-то?

Времени ещё хватает, так что, быстро иду к своей гардеробной, достаю из-за зимней обуви сумку, открываю, пересчитываю и впадаю в прострацию. Просто не сразу сообразил, точнее, вспомнил, о тех трёхстах тысячах, которые положил в Сбере на накопительный счёт премиум.

Ух, отпустило. Не семьсот, а, получается, четыреста с небольшим я потратил. Нет, даже меньше, если учесть почти совсем вчера не потраченную и лежащую у меня в барсетке наличку и ту сумму, которую я забросил через банкомат на новую карту. Конечно, и четыреста дофига, ну так и прикупился я на славу. Настя сейчас офигеет. Не придётся перед подругой краснеть за братика.

Хотя, о чём это я? Ху Янь историю меня московского, сироты при живом отце, в общих чертах знает, они с моей сестрой достаточно откровенны, всё ж очень давние и близкие подруги.

Захватываю вымытую бабы Любину тарелку из-под пирога, заношу по пути к ней, получаю доброе напутствие и спускаюсь на лифте. Будто по таймеру всё делаю - едва вышел на крыльцо подъезда, где на лавочке сидит старенький дедушка с первого этажа, у него на очках линзы, как у телескопа, и громко поздоровался с ним, он у нас ещё и глуховат, как в начале дороги вдоль нашего дома показался Лексус сестрёнки.

Не доехав до меня, Насте пришлось затормозить у соседнего подъезда. проезд ей перегородили две девчонки лет по пяти, ругавшиеся между собой возле припаркованной белой Омоды, они никак, смотрю, не могут поделить между собой единственный обруч и с криками "дай!", дёргают его каждая к себе. Блин, вот куда родители смотрят? Ну, или хотя бы учили детишек, что проезжая часть - не место для игр. Ага, вот когда свои появятся, тогда и буду умничать, лет через двадцать, а пока поднял вверх руку, помахал ею и пошёл к Лексусу. Тут два шага.

Конечно же сестра меня тоже давно увидела и, не дождавшись, пока малолетние скандалистки выяснят между собой отношения, припарковала машину бампер к бамперу возле китайской. Я-то рассчитывал, что сяду в салон на свободное место, где и поздороваемся и познакомимся. Только у девушек из высшего общества и их нового приятеля свои представления о культур-мультуре. Все трое вышли из Лексуса ещё до того, как я к нему подошёл.

- Алексей! - как-то прям официально приветствовала меня Настя, сделавшая несколько шагов навстречу, коротко обняла и тут же отстранилась. Представила: - Вот, Лёш, это Янь, ты её уже слышал по телефону, и я тебе о ней рассказывала, - китаянка, до этого сидевшая на переднем пассажирском сидении, уже легко протиснулась между Лексусом и Омодой и протянула мне руку. - А это Анатолий, наш однокурсник, - тот вышел из задней двери.

Не понял, мне придётся рядом с ним ехать? Похоже на то. И ладно. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. До Воробьёвых гор путь не сказать, чтобы близкий.

- Рада увидеться, Алекс. - сказала Ху, улыбаясь. Она говорила по-русски с чудовищным акцентом, но вполне понятно. - Настя много хорошего про тебя рассказывала, и вы так сильно похожи. Не потому что все русские для меня на одно лицо, - звонко рассмеялась. - а потому что так и есть.

У неё звонкий голос, худенькая фигура, облачённая в светлое, как и у Насти, короткое платье, не прикрывающее коленки, выкрашенные в жёлтый цвет прямые волосы почти до плеч, узкие мальчишеские бёдра и красивое лицо, хотя лично мне азиатские черты не нравятся.

- Я тоже ряд, Янь, - пожимаю её ладошку, неожиданно холодную, как лягушка. - Отлично говоришь по-русски, - чуть преувеличиваю её лингвистическое умение.

- Это всё заслуга твоей сестры, - Ху принимает комплимент за чистую монету. - "... в самом деле, очень похож на Нэсти, - читаю в её мыслях. - И совсем не похож на отвергнутого отцом сироту. Красивый, сильный, уверенный и прилично одет ...", - последнее меня сильнее всего порадовало. - Мы с ней много на великом и могучем общались, - опять смеётся.

- Польза была обоюдной, - поясняет сестра, хотя я это и так от неё ещё при первой нашей беседе слышал. - Янь меня китайскому научила больше, чем все мои учителя. Анатолий, ты чего встал? - обратилась к замершему за спиной китаянки сокурснику.