Не справилась, козочка-перевесок. Кузен Элианны демонстративно тряс пустой чайник с выражением брезгливой скуки на лице. Граф Релье окинул меня пренебрежительным взором, задержавшись на мокром подоле, уделанном в компоте. Претендент на руку графини был менее симпатичен, чем Франц, – русые волосы, слишком большой нос и неприятно дергающийся кадык, будто граф постоянно сглатывал слюну.

Стоило Релье открыть рот, как я мгновенно закатила глаза.

– Эта торговка хочет продать мне сестер за бешеные унары? Я требую выдать графинь, – забрюзжал он, разя запахом табака. – Мы уезжаем, и никакая попаданка не изменит моего решения.

– Верните чужое, заберите свое, – я цокнула языком, царственно присаживаясь на диванчик.

Реликтовая гостиная получила свое название из-за дорогостоящей древесины в отделке, поистине реликтовой, со многовековой историей. Здесь заключалась помолвка между Францем и Элианной, здесь же ее хотят расторгнуть. Надеюсь, мисс Коста догадается послать за казначеем и экономкой, пока я пудрю мозги кузену.

– Я напишу расписку, и граф Ланкрофт все вернет.

– А отец Элианны об этом знает? Сейчас вы обещаете за него, а завтра он великодушно простит сам себе долг.

Граф недовольно потер кадык, замявшись на секунду, – красноречивый ответ. Пытаясь побороть предательскую реакцию, Релье презрительно засмеялся, всем видом показывая, как смешна попаданка в разговоре о деньгах.

– Позовите мистера Эшфорта, мы поговорим с ним по-мужски. Две мисс не могут решать судьбу графини, если не смогли устроить собственную жизнь.

– Простите? – не поняла я.

– Вы не замужем. Мисс Коста тоже. Я планирую просить руки моей кузины, а вы обе этому препятствуете из черной зависти.

Мы с Падмой переглянулись и медленно просканировали «кавалера» от челки до нечищеных сапог. На белом воротнике его рубашки желтели разводы пота, зато ногти блестели за километр, отполированные слугами. Также ослепительно блестел камень в перстне – слишком ярко для настоящего черного опала, контрастируя с пятнами соуса, оставленными на рукаве.

– Как вы смеете хохотать мне в лицо? – взвился граф. – Неотесанные простолюдинки!

– Мисс Коста, будьте любезны, – я сделала вид, что вытираю слезы от смеха, и скорчила страшную мину.

Займись делом, стерва, если сама не справляешься. Падма дернула плечом, будто делает огромное одолжение, и неторопливо пошла на выход. Без бумаг и компетентных лиц нам не отстоять Элу с Флорой, а потеря невесты накануне свадьбы – дело хоть и привычное, но должно строго контролироваться. Как известно, жених – единица прикладная, его и спящего можно во фрак одеть, а без невесты бракосочетание не состоится.

Спустя долгие двадцать минут в гостиную скромно вошли компетентные люди, на лицах которых читалась скептичная покорность. Две простолюдинки не могли ничего требовать у казначея и едва ли могли приказывать экономке, поэтому Релье приосанился, рассчитывая задавить слуг наглым аристократизмом. Но в дело как обычно вмешался несчастный случай.

– Мистер Палницки, я рада вас видеть, – я зажглась радушным солнышком, без стеснения обнимая пожилого казначея.

– Мисс Котенька, вы само очарование, – казначей расплылся в улыбке.

Несчастным этот случай был, разумеется, только для графа кузена. Его бравада медленно сошла, когда я налила экономке чаю, посочувствовала болезням казначея и мягко оттоптала ногу Падме, вздумавшей опять выпендриться.

– Господа и дамы, перед нами стоит важная задача. Надо сдать графиню обратно по гарантии и поиметь за это нехилые деньги.

– Какое неуважение! – разозлился было кузен, но мисс Коста по инерции качнулась в его сторону, и граф издал жалобное хныканье, выдергивая ногу из-под девушки. Характером, наверное, придавило.

– Любовь стоит денег, – я строго погрозила ему пальцем. – Хотите жениться – извольте платить.

– Любовь опасна внезапной щедростью, – поддержала экономка. – Оглянуться не успеешь, как подарила лучшие годы жизни.

– А я считаю, что любовь – это готовность слушать, чтобы понять, а не чтобы дождаться своей очереди говорить, – невпопад, но очень к месту выдал мистер Палницки.

Предприимчиво зашуршав бумажками, мы вчетвером начали записывать каждый унар, потраченный на леди Ланкрофт. Падма вовремя вспоминала о дорогих безделушках, купленных Элианне, не давая Релье оспорить наши чрезвычайно точные подсчеты с незначительными погрешностями в пользу маркграфа.

«Голубушка, как ни складывай два и два, восемь не получится», – встревоженно прошептал казначей. Я безапелляционно зачеркнула скромную сумму и вдвое повысила чек на графиню.

– Если они не выкупят Элу обратно, лорд Эшфорт разорится к чертовой матери. Ваши финансовые амбиции должны выйти на новый уровень, – с премудростью прожженного бухгалтера пояснила я.

– Куда? – безнадежно вздохнул казначей, гоняя мятые расписки по столу.

– Куда-нибудь на Альфу Центавра, – решение наклевывалось медленно и слегка буксовало. – Спонсировать дойку тяни-толкаев и получать дивиденды. Допустим, куда уходит двенадцать тысяч унаров в месяц?

– На содержание любимой лошади графини, – Падма поджала губы.

– Она их сухими жует? Корова стоит десять унаров, а пользы от нее в разы больше. Сосватаем герцогу корову.

Лицо Падмы приобрело странное выражение, вроде отвращения и легкого опасения за Франца. «Лучше бы он не просыпался», – буркнула она. Когда приблизительное шестизначное число было записано, пришло время прикинуть состоятельность родителей Элианны.

Во время обстоятельной оценки известного имущества графа Ланкрофта экономка вспомнила, что у них имеется поголовье удивительного скота – очень редкие тонкорунные овцы. Шерсть этих созданий стоит тысячи унаров и растет троекратно быстрыми темпами, только успевай стричь. Размножаются овцы из рук вон плохо, поэтому их берегут как зеницу ока.

– Предлагаю отдать графиню на следующих условиях: одна пятая часть всех земель Ланкрофтов, двойная моральная компенсация за испорченные нервы каждого слуги, отару эксклюзивных тонкорунных овец и путевку на море лично для меня.

– Старшая графиня скорее родит еще одну дочь и подарит вам весь комплект, чем отдаст хоть одну овцу! – вскричал Релье.

Казначей обрадовался:

– Здорово, мистера Эшфорта женим.

– За-а-ч-е-ем? – зловеще спросила я, делая страшные глаза.

Мысль, что какая-то новая аристократка понравится единственному приличному человеку в этом замке, начала меня нервировать. Вдруг у Ланкрофтов ревность передается по наследству, и молодая супруга будет против наших приятных бесед и объятий. Едрена пилорама, слышать не желаю о его женитьбе!

– Давайте сосредоточимся на Элианне. Винсенту сейчас не до свиданий.

– Это не проблема…

– Нет такой проблемы, которую я не смогу создать. Поэтому не доводите до греха. Ваша светлость, почему лорд и леди Ланкрофт не приехали сами, чтобы проведать зятя и, если приспичило, увезти