– Дядя Ваня! – заорал малой, кидаясь ко мне. Я присел на корточки и осторожно обнял его худенькое тело.

– Как поживаешь, племяш? Сгоняем в магаз за мороженым?

– Ага, сейчас…

Племянник был дико счастлив, что я приехал со Скалли, он тут же забыл и обо мне, и даже о мороженом и отправился носиться с ней по двору.

За обедом Васька традиционно прочитал мне лекцию о важности семьи как ячейки общества, о профилактике алкоголизма и наркомании и об увеличившемся числе квартирных краж.

В ответ я с невозмутимым видом стал вещать о способах лечения геморроя на ранних стадиях и закончил лозунгом с советского плаката:

– Наши дети не должны болеть поносами!

– Слыхал? – обратился Васька к деду. – Он ещё и шутит.

– Дед, а ты помнишь профессора Скачкова? – спросил я, чтобы перевести тему.

– Скачкова? – переспросил дед, утаптывая толстым пальцем табак в трубке. – Лично я его не знаю, а всё, что слышал о нём от твоих родителей, я тебе рассказывал. Они вместе работали, но профессор был старше, он вроде мой ровесник почти. Не помню, чтобы он был на похоронах, хотя общались они вроде неплохо. Твоя мать часто о нём упоминала.

– Скачков, который мне аппендицит вырезал? – уточнил Васька, машинально пощупав себя в том месте, где у него остался небольшой шрам.

– Угу.

– Я помню, он говорил, что маму знал ещё студенткой.

– Да? Странно? Может, он в Москве преподавал?

– Вроде нет, он сам упоминал, что преподавать стал только здесь, в Ярославле.

– Ну, тогда я не знаю, – развёл руками дед. – Спроси у него при случае.

Видя, что я стал готовиться к отъезду, дед пошёл собрать мне помидоров и картошки.

– Каким бы сильным, богатым и независимым ты ни был, как далеко бы ни уехал в город, никогда не забывай место, куда ты пару раз за лето приезжаешь взять кабачков и картошки, – пошутил я.

– В городе разве такое купишь? – ответил Васька, любовно поглаживая большущий бордовый помидор.

Вообще, наш старик последнее время жаловался на сердце, и Васька с Димкой между собой обсуждали, что его нужно срочно положить на обследование. Васька настаивал отвезти деда в Москву, Димка предлагал посоветоваться с Сафроновым, а сам «больной» вообще отказывался от лечения. Утверждал, что его там залечат до смерти. Именно поэтому братья старательно скрывали от деда тот факт, что я снова влез в дела следствия и чуть не лишился головы.

Я обнаружил старика в теплице и принялся активно ему помогать.

– Да, совсем я сдал… – прокряхтел он, присаживаясь на лавочку.

– Ещё сто лет проживёшь!

– Кто его знает, чем жизнь более точно измеряется – прожитыми годами или тем, что ты за эти годы пережил. Кто-то может прожить длинную жизнь, а по итогу и вспомнить нечего: вкусно кушал, сладко спал.

– Это не отменяет необходимости лечиться.

Тут дед как раз удачно завёл речь про свою интуицию, которая подсказывала ему держаться подальше от врачей, на что я с укором заметил:

– Подумай, что бы сказала бабушка. Наверняка бы заставила лечь обследоваться.

– Э, не скажи. Сразу бы почувствовала, что меня там залечат. Она была очень сильным интуитом.

– А мама?

– Тоже, – дед протяжно вздохнул. – Твоя мама всегда была весёлой девчонкой. Много смеялась, всегда придумывала какие-то проказы.

– Потом что-то изменилось?

– Ещё школьницей Тата мечтала о какой-то необычной профессии. Она вообще была такая… бедовая в хорошем смысле. Любила воду, снег, дожди, лёд, лазать по деревьям, играть в войнушку, носить мальчишеские рубашки. Много читала, особенно Жюля Верна, и хотела стать капитаном дальнего плавания. Когда стала постарше, её интересы расширились, но она всё равно оставалась мечтательницей. Её манило всё необычное, необъяснимое.

– Но поступила она в медицинский…

– Она решила поступать в медицинский, потому что туда пошла её лучшая подружка.

– Ты всегда так говоришь, будто из-за её выбора профессии всё изменилось…

Мне показалось или дед отвёл взгляд? Ему как будто было сложно подбирать слова.

– Мы старались не говорить об этом. Всё изменилось после того, как твоя мама съездила на практику после третьего курса медуниверситета. Она не рассказывала, что там произошло, но я видел, что она была напугана.

Я промолчал, пытаясь переварить информацию. Дед, пожевав губами, продолжил:

– Вообще, в то лето в лагере было неспокойно. В деревне по соседству пропало двое детей, и местные считали, что те утонули. Отдыхающим запретили купаться, и вожатые не спали ночами, караулили, чтобы дети не сбегали через окно по старой лагерной привычке. Может, в этом дело. Твоя мама работала в медпункте, не отвечала за детей в ночное время. Хотя, конечно, это её очень взволновало. Она всегда жалела людей, особенно детей, любила животных…

– Сейчас бы сказали, она была сильным эмпатом.

– Слава богу, скоро она встретила твоего отца и вышла замуж. Выслав был старше на два года и учился на пятом курсе. Родился у них Васька, потом сразу Димка, стало не до прошлого. Ладно, Ванька, тяжело всё это вспоминать, пойду чайник ставить. Догоняй.

Я кивнул, а сам зажёг спичку, достал сигарету и, прикурив, глубоко затянулся. Сигаретный дым медленно заполнил лёгкие. Выдох принёс спокойствие, которого не доставало. Ещё пару затяжек – и руки перестали дрожать, сердце успокоилось. Я потушил сигарету, а окурок выкинул в туалет, что стоял в углу двора, возле сарая. И пошёл в дом.

Чёрный пионер

Сквер находился в паре кварталов от моего дома и представлял собой хиловатый лиственный лесок с вкраплениями хвойников. Обитаемым его делали выложенные фигурной плиткой дорожки, разбросанные вдоль них фонари и старинные скамейки с чугунными ножками.

В любое время года здесь гуляли собачники и мамаши с колясками, но по причине вечернего времени в сквере было практически пусто. Кое-где на лавочках сидели подростки, вдалеке слышался собачий лай. Какой-то тип кидал своей овчарке палку, которую она приносила и лаем требовала кинуть ещё раз.

Я понятия не имел, в какой стороне сквера ждать профессора, поэтому прохаживался по дорожкам туда-сюда и жалел, что не взял с собой Скалли. Так я хотя бы выглядел собачником, а не странноватым типом, что фланирует между ёлок без определённой цели. Наконец я увидел знакомый силуэт и поспешил навстречу, приветствуя Скачкова. Он сделал вид, будто удивлён моему появлению, я уже было думал напомнить ему о записке, но быстро сообразил, что это часть игры.

– Да вот, прогуливаюсь, друга жду, – замямлил я, на что Скачков сообщил, что тоже гуляет по вечерам, потому что набрал пару лишних килограммов. Разговаривая, мы шли вперёд, пока лавочки