ослабли, и только массаж и упражнения помогут быстрее восстановиться, - вздохнула я, - выдели мне двух парней покрепче и ещё пусть кликнут Говарда.

Большой Бо кивнул стоявшему неподалёку матросу и тот умчался выполнять поручение.

- Что скажешь? - подойдя к фальшборту, посмотрела на вновь прибывшие каравеллы.

Бо равнодушно пожав плечами, заметил:

- Кто-то из императорской семьи или ближнего круга прибыл, был в дальнем плавании, - прищурившись, сосредоточился, я почувствовала как от чернокожего гиганта разошлась едва ощутимая волна магии, а потом вновь втянулась в него, - чувствую важность кого-то на том корабле, важность для вас, - кивнул он на один из пяти кораблей.

- Биг Бо, - заинтересованно наклонилась вперёд, пристальнее посмотрев на указанную каравеллу, - какие интересные вещи ты говоришь. Что ты подразумеваешь под фразой "важность"?

- Не могу сформулировать, - растерянно пожал он плечами, - говорю, как понимаю.

- Тебе надо тренировать дар, усиленно заниматься, медитировать, - укоризненно заметила я.

- Времени нет на это, - развёл ручищами маэстре, - вот осяду где-нибудь, так сразу же и займусь.

- А ты не оттягивай столь важный момент в саморазвитии, Биг Бо. Стоишь за румпелем и медитируешь.

- Капитан! Мы готовы! – вдруг окликнули меня.

Позади нас выстроились трое: двое дюжих матросов, и улыбающийся Говард. С ним мне пока было легче всего работать в паре, наверное, сказывался опыт, приобретённый на первом деле, когда мы освободили Мэри с дочерью.

- Будьте осторожны и не ругайтесь, - подмигнул мне Биг Бо, я посмотрела на него недоумённо и ответила:

- Я вроде ни с кем и не собиралась ссориться.

Загадочная улыбка Бо ничего не прояснила и я, кинув на него ещё один непонимающий взгляд, положила Грозу в корзину, и принялась спускаться по верёвочной лестнице в шлюпку, мерно качавшуюся на волнах у борта нашей каракки.

Константинупольский рынок встретил нас гомоном толпы и криками зазывал. Вечерний базар жужжал, как рой потревоженных пчёл.

- В ряды с тканями, - скомандовала я, крепче прижав к себе Грозу, меня и леди Генриетту обступили парни: двое позади, Говард спереди.

До нужных лавок добрались не быстро: приходилось то вливаться в поток людей, то чуть ли не локтями расталкивать народ в сторону, чтобы пробиться в необходимый нам поворот. Благо жара уже не так доставала, и хоть голову не напекло.

Но всё когда-нибудь кончается и через некоторое время мы всё же оказались среди лавок, на прилавках которых были разложены ткани самых разных расцветок и качества. Даже с крыш лавок, словно знамёна, развеваясь на лёгком ветру, свисали полотнища тяжёлого атласа, лёгкого шёлка, шерсти и сукон. По бокам, обрамляя вход, висели меховые палантины, узкие полоски меха, боа из перьев для отделки платьев и корсажей; на самом прилавке горы трикотажных рулонов на любой кошелёк и самый придирчивый вкус. внизу, прямо на земле, стояли узкие деревянные ящики с аксессуарами: перчатки, платки, шарфики - пёстрые, узорчатые, полосатые.

Не хватало только дамских зонтиков на тонкой рукоятке из красного дерева. Вот что можно будет создать и подарить этому миру. Сделала в голове пометку, что такой товар и в знойной Византии придется по нраву, и в дождливой Англосаксии будет встречен на ура!

Византийский шёлк, льняные ткани, парча, очень редко видела один-два рулона чёрного и тёмно-красного бархата, неравномерного, но даже такой он был прекрасен и приятен на ощупь - глаза разбегались от обилия выставленного товара. Я вдруг загорелась действительно пошить несколько нарядов. И пусть всегда предпочитала практичные с точки зрения ежедневного ношения брюки и рубашки, но всё же увидеть восхищение в глазах окружающих, когда ты в шикарном платье, тоже хотелось.

Чуть дальше располагались лавки с готовыми платьями, были как совершенно новые, так и ношенные. Мы даже не стали на них смотреть и прошли дальше.

У одного из купцов заметила парчу — узорную шелковую ткань с вплетенными золотыми или серебряными нитями, вот только цвет был нежно-белый.

- Уважаемый, - обратилась я к нему, - а пурпурного нет?

- Вы что! - округлил глаза тот, - пурпур - цвет императоров... - мужчина вдруг резко замолчал и вылупился на кого-то позади меня.

- Ясно, - вздохнула я, а насмешливый голос позади, заставил вздрогнуть.

- Зачем вам пурпурная парча? - голос был красивый глубокий. Бархатный баритон. Даже мурашки пробежали по позвоночнику.

Медленно обернулась и встретилась с задумчивым взглядом чёрных глаз.

***

Его Высочество Константин Дука

Принц был рад вернуться в родной порт. Оглядывая любимый берег, оценил количество бросивших якорь в бухте Константинуполиса судов, нисколько не удивившись их числу, принялся спускаться по лестнице в шлюпку. Места на причале, чтобы сойти по трапу, не было, а ждать, когда кто-то отчалит, не было никакого желания. Константину не терпелось поскорее оказаться во дворце, в собственных апартаментах и принять горячую ванну.

Наследника встречали: не успел Константин выйти из лодки, как к нему подлетел, обливаясь потом, дородный придворный-секретарь. Низко поклонившись, не разгибая спины, поприветствовал принца:

- Ваше Высочество! Мы рады вашему прибытию!

До императорских карет нужно было пройти несколько метров, и, когда Константин уже взобрался в самую роскошную из них, с удобством устроился на обитой пурпурным шёлком сиденье, расслабился, и хотел было прикрыть веки, его взгляд скользнул в окно.

- Неужели это? - тихо сказал принц, жадно следя глазами за неким юнцом, лихо выскочившего на пристань из маленькой шлюпки, и прижимавшего к груди небольшое животное, - нарийский лев. Откуда он у них?

- Вы куда, Ваше Высочество?! - воскликнул секретарь, растерянно глядя на высокую фигуру принца, но Константин даже не оглянулся: он желал узнать тайну прекрасного маленького льва. И если эти люди собрались продать животное, Его Высочество обязан был успеть перекупить.

Глава 27

Чёрные глаза манили, в их глубине я мгновенно распознала сложный характер. Не хотела бы я, чтобы такой человек стал мне врагом, хотя... если вдруг, то и на него найдётся управа.

Юноша был одет роскошно: белоснежная рубашка сияла белизной, её манжеты красиво торчали из рукавов расшитого тонкой золотой нитью светло-бежевого камзола. Зауженные брюки того же цвета, заправлены в высокие тёмно-коричневые сапоги. Но не богатство его одежд смутило моё внимание - пурпурный шейный платок ввёл в ступор и вызвал нешуточные подозрения. Впрочем, то, как склонились перед ним окружающие нас люди,