class="p1">Кое-как я, корячась от усилий, подвинул трон к краю постамента, куда потом подтащил связанного огра. Соорудив на троне из обломков столика и верёвки страшно неустойчивую конструкцию, я установил в неё открытую бутыль, и с удовлетворением посмотрел на дело своих рук.

Получалось, что огр лежал головой прямо под горлышком наклоненной бутыли, и ещё чуть-чуть наклонить, так хлынет её содержимое. А сама бутыль держалась на верёвочке… обрежь которую, и ёмкость упадёт, всё польётся прямо на лицо Пурбулю.

Ну, какая-никакая, а страховка. Если верить знаку смерти на этикетке. Даже голова дриады внутри как-то извернулась, будто теперь смотрела на огра со зловещей улыбкой.

Я покосился на всё ещё храпящую в зале гейшу. Та уже свернулась калачиком и дрыхла, просто подложив ладошки под щёку.

А теперь момент икс. Я схлопнул свиток воскрешения, и огр судорожно вдохнул:

– Аха-а-ап! – а потом закрутил глазами, стал ёрзать плечами, – А, игруля новичковая, я тебя!..

Мне пришлось сразу подскочить к верёвке, удерживающей бутыль. Едва я коснулся кинжалом бечёвки, как огр притих.

– Погоди, Чеканчик… тьфу ты, Гончарчик, – толстенные губы расплылись в улыбке, – Ты ж даже не знаешь, что это за зелье.

– А чего тогда волнуешься, Пурбуль?

– Да мне за свои зелья только страхово. Так-то я разнесу нафиг тут всё, и тебя в асфальт закатаю… вот такое вот это зелье! – огр пучил глаза, пытаясь скалить зубы и угрожать.

– Странно, – я потёр подбородок и усмехнулся, – А орк, который при мне проглотил такую семечку, стал самой настоящей клумбой.

Это я вспомнил тот момент, когда в «Сито» в кабинете Генделя Вайта орк проглотил семечку дриады, и из его черепа вырос подсолнух. Так что примерный принцип действия этого зелья я представлял, не знал только масштабов.

– А, умный больно, Гончарчик, – процедил Пурбуль, – Твой отец был умным, и чем кончил, а?!

– Где. Моя. Команда? – отчеканил я.

– А я почём знаю? – он поёрзал путами, – Ты меня магии лишил, не могу их освободить.

– То есть, ты не знаешь, где они, но при этом знаешь, что их надо освободить?

– Если они в моём жилище, то их могли схватить менады, – Пурбуль пытался глазами показать на дрыхнущую гейшу.

Я вздохнул. «Воля лидера» помогала мне вести переговоры, намечая подходящие слова и подсказывая нужные действия. Но то, что мне сейчас нашёптывала «воля лидера», было явно не в моём характере.

Надо, Гончар. Ради команды.

Я отвёл лезвие кинжала от верёвки…

– Умный нубасик, – ощерился огр, – Давай, развяжи меня, и я оставлю тебя в живых.

– Ага, – улыбнулся я, опуская кончик кинжала-серпа в горлышко бутыли.

Сталь коснулась стекла, послышался скрип.

– Ты чего?! – Пурбуль замер, – Это ж «древоядерная бомба»!

Я чуть не присвистнул. Вот это название, даже Кент со своими «составами номер тринадцать» нервно курит в сторонке.

Осторожно, стараясь не порушить всю конструкцию, я обмакнул конец кинжала в зелье. Послышался звон стали, только какой-то странный – словно шёпот в листве, который сразу унёсся вдаль…

– А Чекан-то повежливее был! – рявкнул огр, тараща глаза на кинжал, – Он мне песни пел, обмануть пытался, заворожить хотел!

Лекарь тоже заёрзал, пытаясь подбородком потереть свою лютню. Как будто ему захотелось спеть.

– Вот это времена были… А вы… Потерянное поколение, игроки криворукие, недоделанные! Освободи, говорю!

Я вытащил кончик кинжала и поднёс ко лбу огра. Потом подумал, отвёл чуть в сторону, нацелившись в самое ухо.

Капелька «древоядерной бомбы» повисла на кончике… Казалось, там, в крошечном отражении покачивается лес. Даже если б я не знал, что это за зелье, подумал бы, что оно связано с дриадами.

– Да что тебе надо-то?! – Пурбуль чуть не захныкал, – Чёртов ты Чеканчик, достал-таки! Во втором поколении достал, ух, гусляр ты новичковый.

Капля всё же сорвалась, упала на ухо, зашипела…

– А-А-А!!!

Из уха огра резко появился толстый корешок и врубился в пол, аж щепки разлетелись. Из корешка сразу же вырвалась ветка, хлестнув меня по лицу. Заколосились цветочки, листочки, даже птичка выпорхнула из зелени, испугав меня, и унеслась под потолок.

Ворочаться огру теперь было неудобно, ему приходилось дёргать корневище, проросшее между его ухом и полом.

– Ого, – вырвалось у меня, и я взволнованно добавил, – А теперь… верни мою… команду.

Меня и самого удивило, какое кошмарное действие у зелья. Знай я это раньше, то подумал бы перед тем, как корячить такую бутыль на такую шаткую конструкцию.

Это ведь если обвалится, разлетятся брызги, и нам тут всем кирдык… Древоядерный взрыв обеспечен.

– Понял, да? – огр зашипел, – Теперь понял, а? Не мог вон «соплю дракона» взять, или «банного тролля»?

– Банного тролля? – я даже оглянулся на полки.

– О, это страшное зелье. Чтоб его сделать, нужно стащить полотенце у тролля, которым он вытирался тридцать семь лет, а потом…

– Стоп! И что оно делает?

– Что, что? Обрастаешь грязью, она с тебя сочится несколько часов. Очень трудно двигаться, можно даже захлебнуться. Вон, смотри, на полке стоит.

Почему-то в этот момент «воля лидера» кольнула, подсказывая, что надо соглашаться. Хоть я и не понимал, зачем мне «банный тролль», но я встал и, уперев руки в боки, стал рассматривать стеллажи с зельями.

– Там нарисована грязь…

– Ты просто гений, – я только скривился.

Каракули и кляксы на половине сосудов напоминали мне грязь. Как вообще можно нарисовать «грязь»?

– Смотри сбоку от «ведьминого пушапа». Там лифчик нарисован! Ну, на очки похоже, прямо под «гоблинской ногой»… Да, да, которая с длинными ногтями.

Я, рассматривая полупрозрачные склянки, всё же увидел картинку с лифчиком. На миг я задумался, что же такого может творить зелье «ведьмин пушап», но мне надо было зачем-то найти «банного тролля».

Только тут до меня дошло, что за конечность плавает в графине сверху… да твою ж за пипец, я думал, это зелёная палка с корнями! А это лапа с кривыми длинными ногтями… гоблинская, на!

– Ниже, ниже там смотри!

Да уж, подсказал. Ведь именно там, на полке ниже, меня ждало разочарование: десятки мизерных флакончиков.

Всякие кляксы на этикетках: птичка, ящерка, песочные часы, грибочек, значок вируса, просто черепок с костями, ну и всякие бесформенные кляксы…

Огр выворачивал голову, пытаясь оттянуть ухо с веткой, и таращил на меня глаза в щели