свою волю как таран, как отчаянную мольбу. Но каждый раз он натыкался на стену, но состоящую не из тьмы или яростного сопротивления, к чему он был готов. А на стену из пустоты. Это было странное, жуткое, незнакомое ему ощущение. Словно Алтан пытался наладить связь не с живым человеком, пусть и одержимым, а с пустой, брошенной оболочкой. Как будто он стучался в дверь дома, в котором уже давно никто не живет. Душа хана была не просто пленена или отравлена. Она полностью отсутствовала, словно ее вырвали из ткани бытия, оставив после себя лишь послушное, дышащее тело.

Заподозрив нечто ужасное, нечто, что выходило за рамки даже его обширных знаний о кознях Эрлика, Алтан, пошатываясь, поднялся на ноги. Он чувствовал себя выжатым и опустошенным. Тяжелой, усталой поступью шаман вышел из своего балагана, щурясь от яркого полуденного солнца, которое казалось ему неуместным, почти кощунственным.

— Эрлик… — прошептал вождь шаманского племени, глядя в синее, безразличное небо. — Что же ты сотворил на этот раз?..

Он, конечно же, сразу направился к старейшинам, чтобы поделиться своими мыслями и наблюдениями. Эрдэни, Содор и Ойгон как раз пытались переварить эту информацию, когда на их головы свалились новые гости. Со стороны северного дозора в лагерь входил неожиданный отряд: впереди, с глазами, горящими от любопытства и облегчения, шел Саян. Рядом с ним — светловолосая девушка в чужих, северных мехах. А замыкали шествие охотник Каскил и огромный, седобородый воин, от которого исходила аура могучей силы.

— Алтан! — вождь северян, Торвальд, увидел его, и на суровом обветренном лице на мгновение промелькнула тень улыбки, почти что трещина в леднике.

— Торвальд? — верховный шаман не мог поверить своим глазам. — Старый друг… Какими ветрами и бурями тебя занесло в наши теплые леса? Я не видел тебя лет двадцать, не меньше. С тех самых пор, как…

Он замолчал, не договорив. С тех самых пор, как они вместе потеряли своего друга и наставника, Идана. Два старых вождя, могущественных мага из двух разных миров, встретились посреди поляны айыла и крепко схватили друг друга за предплечья. В этом своеобразном рукопожатии были и радость встречи, и горечь потерь, и тяжесть прожитых лет.

— Ветрами беды, мой друг, — ответил Торвальд, голос его был глухим. — Тьма, что пришла на твои земли, дотянула свои ледяные пальцы и до наших снегов.

Радость их неожиданной встречи была тут же омрачена суровой необходимостью. Они отошли в сторону, и их ученики, Саян и Лина, быстро, горячо, перебивая друг друга, начали вводить Алтана в курс дела. Верховный шаман слушал, и его лицо каменело. Он смотрел то на Саяна, то на Лину, то на своего старого друга, и понимал, что все гораздо хуже, чем он думал.

— Эти видения я бы трактовал немного по-своему, — взглянув на ведающую с севера, произнес Алтан. — Особенно, после того, как я увидел свои… Значит, разум Хулана пуст не потому, что Эрлик его защищает. А потому, что там… уже некого защищать. Владыка Тьмы полностью поглотил его, превратив в свою марионетку, в свое физическое тело.

— Что ты хочешь сказать, Алтан? — нахмурился Торвальд. — Мы пришли, чтобы предупредить вас. Мы чувствовали, что тьма не побеждена, что она готовит новый удар.

— Она его уже нанесла, — вздохнув, ответил Алтан. Не одной лишь Кейте были видения о происходящем на юге. А сопоставив картину с тем, что он почувствовал после ритуала, и о чем ему рассказали видения ученицы Торвальда… — Полагаю, нас всех в скором времени ждет битва. Но уже не с армией живых, а… с армией мертвых.

Тяжелое молчание, повисшее после рассказа Алтана, давило, как ледниковая толща. Два великих вождя стояли, погруженные в свои мрачные мысли, и сама атмосфера в айыле, казалось, потемнела. Страх, до этого бывший лишь смутным предчувствием, обрел плоть и имя. Армия идеальных, послушных воинов, ведомых самим Богом тьмы. И в этот момент гнетущее напряжение было разрушено звонким, почти веселым голосом.

— Ну-у, — протянула Лина, демонстративно потягиваясь, как сытая рысь. — Если посмотреть с другой стороны, это даже немного упрощает задачу.

Алтан и Торвальд с недоумением посмотрели на нее. Даже Саян, обычно поддерживавший любой оптимизм, удивленно вскинул брови.

— Что ты имеешь в виду, дитя? — сурово спросил вождь клана Синего Нарвала.

— Так, смотрите, — она с самым невозмутимым видом начала загибать пальцы. — Во-первых, теперь нам не нужно ломать голову, кто враг, а кто нет. Никакой сложной дипломатии и переговоров. Во-вторых, теперь у того степного принца точно не будет никаких сомнений, на чьей он стороне. Одно дело воевать против отца, и совсем другое — против ходячего трупа, который носит его лицо. Согласитесь, выбор становится очевиднее.

Девушка смотрела на их каменные серьезные лица и не сдавалась.

— И в-третьих! Раз уж армия этого вашего Эрлика — мертвецы, значит, они, скорее всего, не едят. А это огромный плюс для нас! В таком сражении не придется беспокоиться об их обозах с провизией, можно сосредоточиться на главном.

— Лина! — не выдержал Торвальд. — Сейчас не время для шуток!

— А я и не шучу, наставник, — возразила Лина. — Я смотрю на вещи стратегически. Подумайте сами, что самое страшное в любой войне? Страх. Неуверенность. А еще, ожидание удара. А мы уже знаем самое худшее, что может случиться. Наш враг — сам Владыка Тьмы и его армия ходячих трупов, если верить видениям тойона. Брр, хуже уже просто некуда! Ну и раз так, то чего нам теперь бояться?

Саян, слушавший ее, начал понимать. Он всегда использовал юмор, чтобы прогнать свой собственный страх. А северянка использовала его, как оружие, чтобы прогнать страх других. И он решил ей помочь в этом деле.

— Она права, — неожиданно для всех заявил он. — Абсолютно!

Шаман подошел и встал рядом с Линой, они сейчас были похожи на двух неугомонных и неунывающих духов-проказников.

— К тому же, если они мертвые, значит, они, наверное, очень медленные. Ну, как в страшных олонхо, что рассказывают у костра. Ходят такие вперевалочку, и стонут: «Мо-о-озги…». Пока они до нас дойдут, мы успеем и Великий Совет провести, и урожай собрать, и еще пару праздников отгулять! А может, они по дороге вообще развалятся? Все-таки, у любого мертвого тела есть свой срок годности…

— А если не развалятся, — подхватила Лина. — То мы расскажем им очень-очень скучное олонхо. Они уснут прямо на ходу! А так как они уже мертвые, то больше никогда не проснутся. Логично ведь?

Саян и гостья с севера стояли посреди напуганного, подавленного айыла и несли несусветную чушь. Но их голоса