сменили лошадей, и им осталось проехать всего десять миль, когда болезненно напряженный Аделис повернул голову.

– Стук копыт. Лошади. Скачут галопом за нами.

– Надевай проклятую маску, прежде чем высовывать наружу голову, – потребовал Пен.

Аделис смерил его злобным взглядом, но подчинился. Никис тоже смерила его взглядом за это редкое ругательство и выглянула в другое окно.

– Кавалерия. Полдюжины всадников, – сообщила она.

Аделис выругался.

– Зубы Бастарда и кровь Матери! Это Эджин Чадро. Явился мстить тебе, Пенрик?

– Сможет экипаж опередить их и первым добраться до границы? Если предложить кучеру золото? – спросила Никис.

– Никаких шансов, – ответил Аделис. – Слишком далеко. Они догонят нас через милю. Придется драться. – Он проверил висевший на ремне нож и лежавший рядом меч. Достал из свертка лук, надел тетиву и извлек скудный запас стрел. Хмуро посмотрел на Пенрика. – Вместе нам уже удавалось одолеть столько противников. Ты сможешь снова делать свои магические фокусы, Пенрик? Стрелять из лука? Или мне отдать его Никис? А может, ты побоишься запачкать платье?

Пенрик проигнорировал скрытое оскорбление. Он хотел думать быстро, но все его мысли занимал тихий кабинет над каналом, где он внезапно очень захотел оказаться.

– Хватит одного выжившего, чтобы предупредить приграничную стражу и привести подкрепление. Ехать недалеко.

Аделис стиснул зубы.

– В таком случае, нужно позаботиться, чтобы никто не ушел.

Пенрик обдумал грядущий хаос. Был ли это дар его бога? Если так, он мне не нужен, Господин.

– Это оживленная дорога. Любой посторонний свидетель может скрыться и сделать то же самое. Или кучер. Не думаю, что нам удастся сохранить секрет в такой кровавой схватке. – Он пересел к Никис и тоже выглянул наружу. Всадники приблизились настолько, что за стуком копыт лошадей, звоном упряжи и скрипом экипажа можно было различить низкий крик. – Погодите.

– Что еще? – в ярости рявкнул Аделис. – Ты выжил из ума? – Его рот сжался в тонкую линию. – Или наконец решил нас предать? О чем ты беседовал с Чадро той предпоследней ночью?

– Не об этом, – напряженно ответил Пенрик. – Слушайте.

Крик превратился в слова:

– Сора Мира! Остановитесь! Пожалуйста!

– Вы не думаете, – медленно произнес Пенрик, – что если бы он разгадал мою маскировку, то кричал бы что-то вроде: «Остановись, чтобы я мог тебя убить, Юральд, проклятый сукин сын!»?

Брови Никис поднялись.

– Правда?

– …Если, конечно, он не настолько хитер. Он хитер, Аделис?

– Возможно. – Рука Аделиса стискивала рукоять меча. – Возможно.

– Потому что если он по-прежнему считает меня Мирой, думаю, я смогу с этим справиться. – Что бы это ни было. – Может, отдам ему остатки золота. – Верно, Мира? Верно?

Ответная тишина была ощутимой и демонстративной.

Пен попытался уговорить ее. Прекрасная Мира, если я недостаточно восхищался трудами ваших рук, я прошу прощения и обещаю исправить свою оплошность позже – но только если это позже наступит. А кроме того, если нас всех убьют на этой дороге, куда вы перепрыгнете? Я хочу сказать, я знаю, что вам понравился Чадро, но не в этом же смысле?

Дездемона фыркнула. Достойный восхищения человек, но его ум недостаточно быстр и пластичен. В отличие от твоего, юный Пенрик.

– Мы сможем подраться после разговора, – Никис сглотнула, – но не сможем поговорить после драки. Думаю, надо дать Пенрику попробовать.

Аделис гневно выставил челюсть, но выдавил из себя:

– Может, и так.

Пен отрывисто кивнул.

– Сиди в экипаже и не показывайся, Аделис. Эти маски могут обмануть того, кто тебя не знает, но не твоего знакомого. Если дела пойдут скверно, я попытаюсь направить к вам пару лошадей. Или перерезать упряжь, или сделать, что получится. Скачите и не оглядывайтесь.

– Не надо объяснять мне, как делать мою работу, и я не буду объяснять тебе, как делать твою, – проворчал Аделис.

Их окружили ухмыляющиеся всадники, один протянул руку к изумленному кучеру, другой – к поводьям лошадей. Требования остановиться звучали скорее весело, чем кровожадно. Под протесты, но не сопротивление кучера экипаж с грохотом встал. Подскакавший Чадро прижал взмыленную лошадь к двери, блокируя ее. Животное раздувало алые круглые ноздри. Сам Чадро выглядел ненамного лучше, но торжествовал, словно победитель в конце праздничного забега. Его уродливое лицо было мокрым от пота, грудь вздымалась и опадала.

Пен осенил себя знамением, пять раз постучал большим пальцем по губам, сделал глубокий вдох, растянул губы в улыбке и высунулся из окна.

– Дорогой Эджин! – воскликнул он, изображая изумление. – Что вы здесь делаете?

– Я думал, вы еще отдыхаете у Зихре. И не ожидал, что вы так быстро уедете. Прошлым вечером я пришел, чтобы поговорить с вами, но вас уже не было.

– Как я и говорила, у меня есть обязательства, и мы уже сильно задержались.

Чадро спешился, передал поводья своей лошади ближайшему офицеру и посмотрел на нее.

– Мира, вы не согласитесь немного пройтись со мной? То, что я должен сказать, предназначено только для ваших ушей.

Губы Пена в сомнении приоткрылись, но наконец Мира заговорила: Я вас умоляю! Я слишком много раз участвовала в этой пьеске. Отойдите в сторону, Просвещенный Глупец. Не могу смотреть, как вы барахтаетесь.

Пен с облегчением передал контроль ей, готовый при необходимости мгновенно вмешаться. Мира вышла из экипажа в услужливые объятия Чадро намного изящнее, чем смог бы Пен. Ее улыбка была мягкой и благодарной. Руки Чадро были горячими, и Пен быстро схватил их, чтобы не дать ощупать накладки под одеждой. Здесь не было удобных прикроватных столбиков и пут, и его костюм мог одурачить только взгляд.

Мира взяла Чадро под руку, и они неспешно зашагали вверх по склону, подальше от напряженных ушей и любопытных глаз спутников с обеих сторон. Рядом с дорогой рос старый платан, и Чадро завел Миру в его пятнистую тень. Тонкие сухие листья зашуршали под ногами. Чадро повернулся и взял ее ладони в свои. Пен вгляделся в его серьезное уродливое лицо; даже без сабо он был на полголовы выше генерала. Чадро посмотрел вверх, словно человек, преклонивший колена перед алтарем.

– Что мне сделать, чтобы вы согласились остаться со мной, Мира?

– Я не могу остаться. Я говорила вам о причине моего путешествия.

– Да, вы были со мной полностью откровенны…

Ой, ой, ой.

– И все же вы собираетесь выбрать одного мужчину. Почему не другого?

– Мой путь уже определен.

Он опустил подбородок.

– Полагаю, счастливчик планирует разделить с вами только часть себя. – Чадро сделал глубокий вдох. – Что, если я перебью его ставку? Выходите за меня замуж, и я буду принадлежать вам целиком.

– О, Эджин, – вздохнула Мира. – Вы думаете, я не получала подобных предложений прежде, от других великих