ума и выдержки. Именно его конь, подчиняясь железной воле своего всадника, не рыскал в поисках пути, а как вкопанный застыл на маленькой центральной площади селения. Его же величество оставался в седле до первых рассветных лучей, робко коснувшихся крыш домов на заре. Это не значит, конечно, что он не пытался повлиять на ситуацию. Его тьма, словно живая, остаток ночи обшаривала улицы. Вот только никаких результатов он так и не добился. Его люди, по его приказу разъехавшиеся по улицам в поисках пути, не вернулись, но на него самого в течение ночи, вопреки его ожиданиям, никто так и не напал. Он был совсем один, окруженный ластящейся к нему тьмой. Она охраняла его, берегла. А король ждал.

Терпение – это то, чему он научился во дворце своего отца в первую очередь. Да, вокруг уже не первый день творилось что-то не понятное. Но это не злило его, развлекало, удивляло. А ведь они, все те, кто его сопровождал, потерялись. И ладно бы дамы, державшиеся в седлах не вполне самостоятельно, и умудрившиеся затеряться «в трех соснах». Но воины, стражи, охотники-аристократы? Он думал, рассуждал, а я смотрела и, казалось, слышала эти его мысли. Спокойный. Словно застывшие в одно мгновение красота и величие. Ветерок и тот не посмел шелохнуть даже волосок в его прическе. Но зато, на радость мне, посмевший не раз и не два облететь вокруг него, показывая все, что мне хотелось рассмотреть.

Густые локоны черных волос, едва касающиеся плеч, и удерживающий их тонкий золотой обруч, пересекающий высокий лоб, резко очерченные скулы, тонкие губы, серые глаза. Боги, наверное, очень долго трудились над его обликом. На мой взгляд, все в нем было просто безупречно, и мне очень хотелось дотронуться до его щеки, заглянуть в глаза. Как я его рассмотрела в полной темноте? Так хозяйка я своему сну или нет? Да и ветру все равно, темно или светло.

Было ли мне жалко тех, кто его сопровождал и целую ночь по моей вине слонялся по улицам, пытаясь найти путь, но так и не сумев войти ни в один из домов при этом? Нет. Женщин вообще, наверное, в это «путешествие» никто не звал. Сами напросились, поди. А маги, в отличие от них, вообще люди выносливые. Стражники же и не такие нагрузки выдерживают, служба у них такая. И вообще… Какие проблемы? У его величества никаких. Сидит вон, статую на площади изображает и доволен. Интересное нашел, загадку новую, неизвестную. Четыре дня в седле, а выглядит так, словно на троне скучает. Ни складочки на одежде, ни пятнышка, прическа – волосок к волоску. Да, король, король по праву.

С первыми лучами солнца вся живность в селе орать начала как оглашенная, перепугались бедные. И потеряшки один за одним нашлись. Собрались вокруг своего невозмутимого короля, головы опустили, взгляды потупили. Дамы правда все были в полной «несознанке». Так и это не беда, они к седлам привязанные, ни одна с лошади не упала. Их лошадки – умные, сами к своим сопровождающим привезли.

А уж как селяне удивились, увидев спозаранку на своей маленькой площади таких высокородных гостей. Вот только объяснить его величеству, что произошло, никто из них так и не смог. Пришлось королю и его сопровождению отправиться в замок Маруа. А то, что они там увидят и узнают, я уже знала. Только, сдается мне, ответов они и там на вопросы короля не найдут. Зато отдохнуть сумеют, а братец мой, тот, который наследник, среди дамочек жену себе подберет наверняка, пока моя установка в его черепушке свежа и сильна. А мне некогда. Вставать пора.

Проснулась я довольная, счастливая и чуть с перепугу Богам душу не отдала, когда глаза открыла. Вот что чувства животворящие делают. Как не заорала, не знаю. Аж глазки в разные стороны разбежались.

Все же просто оказалось в конце концов. Это нечисть лесная, с этой ночи почитающая меня за хозяйку, будить меня явилась, и встревоженно мне в глазки заглядывала. Я же только прохрипеть и смогла, хваля себя за выдержку, а организм за пересохшее горло:

– Тебе чего? – а в ответ услышала шепот:

– Госпожа, беда у нас, госпожа! В лес второй черный пришел.

– А первый у нас…

– Так король, – пролепетала эта шишка с глазками, лешак то бишь.

– Второй страшный.

– А король, он не страшный? – вздернула я бровь в изумлении.

– Король страшный, а второй старый, злой и сильный.

– А откуда он взялся, этот старый? В королевстве же один темный маг?

– Ну так вы, госпожа, его сами из склепа вытащили, да еще и кровью своей напоили. Вот он теперь вас и чует везде, пока кровушку вашу не переварит. Сюда тоже за вами пришел.

Обрадовал. Успокоил. Горло перехватило после этой новости уже совсем. Зато сумела пихнуть локтем зашевелившегося Милоша и изобразить хватательное, а потом глотательное движение. Парнишка мне достался не из пугливых, а главное сообразительный очень. Метнулся к нашим сумкам и напоил меня болезную прямо из бурдюка. И вот тогда… я сорвалась:

– Ты… Это же ты виноват. Кто мне этого белоголового подсунул? Кто меня послал не знаю куда, незнамо зачем, а? А кто не выпускал из подземелья, пока я эту мумию с собой не забрала? И чем ты меня отблагодарил? Вот чем он тебе мешал? Лежал себе засушенный с белыми волосами, красиво лежал. А теперь что делать? И главное… Все это время у меня в доме жил маг, Тьмой «поцелованный», а я даже не подозревала об этом. Не расплатишься, Лешак, ой не расплатишься! Долг за тобой. Отрабатывай. Води его по своему лесу, пока обратно в склеп не заведешь.

– Помилуй, госпожа! Не справиться мне с этим. Молодой-то послабее будет. Его я водил, пока не надоело, и только потом подыграл ему, вывел. А этого не я под землю прятал. Сам он, силами своими клянусь, сам. Норку себе сделал, улегся и заснул. Да так крепко! Проснуться не смог бы сам, это да. Но я его не трогал и не знаю до сих пор, умереть он хотел или ему кто проснуться не давал. Может опоили его, а может, жить надоело. Такие сильные, как он, долго живут. Их в нашем мире с самого сотворения всего пару десятков и было-то. А сейчас вот трое всего осталось. И на нашу беду, двое из них у нас тут рядом обретаются. Беда от них.

– Да какая беда? Люди говорят, король ни с кем не воюет,