прошлой ночью, и у меня перед глазами, грохоча, пронеслись воспоминания: вечер, проведенный в «Моряке», стопки, Пенн, который проводил меня сюда, наш поцелуй. Мы чуть не переспали, а потом я вдруг разрыдалась. События менялись мгновенно. Страх схватил меня, как дикий зверь, но Пенн был со мной. Он остался, и я все ему рассказала. Абсолютно все, начиная с того, что случилось в Нью-Йорке, и заканчивая сегодняшним днем. Каким-то чудом он меня успокоил, и я чувствовала себя хорошо, но это было странно.

Я повернулась на бок. Голова Пенна мирно покоилась на подушке, лицо расслабилось во сне. Половина одеяла, которой он укрылся, немного соскользнула, и я увидела широкую грудь и татуировки, которыми восхищалась вчера.

Я протянула палец и осторожно обвела толстую извилистую линию на плече, которое вчера целовала. Улыбнувшись, я положила руку ему на сердце. Пенн остался со мной, он не бросил меня.

– К этому и привыкнуть можно, – пробормотал Пенн, открывая сонные глаза.

– Доброе утро, – прошептала я.

Он посмотрел на меня из-под наполовину прикрытых век, вяло улыбнулся и наклонился, чтобы меня поцеловать. Одной рукой он нежно погладил мои волосы, а другой – талию и провел рукой вниз, к бедру.

– Ого, – отметил Пенн, наткнувшись на джинсы, в которых я заснула. – И что это значит?

– Что? – переспросила я.

– В моих мечтах все по-другому.

– Ты обо мне мечтаешь?

– Сама говорила: «Мечтай дальше». А я ответил, что подумаю об этом.

Вот как.

– Это реальность.

Он зацепил пальцем поясную петлю и потянул.

– Это многое объясняет.

Я видела, что он тоже помнит события прошлой ночи. Улыбка его стала еще нежнее. Он посмотрел на меня, поднял руку и ласково погладил по щеке.

– Хорошо спала?

– Да. – Я не лгала. – А ты?

– Тоже. – Он снова поцеловал меня. – Хочешь поговорить?

– Нет, на этот раз точно не хочу.

– Если хочешь, я могу…

– …остаться, – закончила я фразу.

– Вообще-то я хотел предложить приготовить нам завтрак.

– Потом, – ответила я.

– И что нам делать?

– Молчать.

– Отлично.

Пенн осторожно перекатился на меня, прижался сильным мускулистым телом.

– Доброе утро, – прошептал он мне в губы и поцеловал меня по-настоящему.

Он осторожно толкнул меня обратно на подушки, из-за чего у меня вырвался довольный вздох. Пенн царапал меня щетиной, увлекшись моей шеей, а я расчесывала его мягкие волосы. Я охотно раздвинула ноги, чтобы впустить его, и у меня перехватило дыхание, когда я почувствовала тяжесть его тела на себе. Вот тебе и доброе утро.

Он ласкал мне шею, нежно покусывая ключицу, а потом снова всецело посвятил себя моим губам. Руки скользнули под футболку, прогоняя остатки усталости, которые я до сих пор чувствовала во всем теле. Он медленно провел пальцами по изгибам бедер и поднялся выше, к груди. Я застонала, когда Пенн большим пальцем возбудил соски. Легонько погладив его по шее, я провела руками по широким плечам, опустившись ниже, к поясу штанов.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть презервативы, – прошептал он мне на ухо, теребя пуговицу моих джинсов. – Они нам нужны, раз уж это реальность.

Грудь закололо, и внизу живота собрались обжигающие мурашки. У меня перехватило дыхание, когда Пенн наконец расстегнул пуговицу, но я его остановила, когда он попытался запустить руку мне в трусы, и сама ненавидела себя за это.

– Я… У меня их нет, – призналась я. – А у тебя?

Он оперся на локоть и казался несколько подавленным.

– Нет. Можешь мне не верить, но вчера вечером я не ожидал, что до этого дойдет.

Я улыбнулась и откинула назад несколько прядей, упавших ему на лоб.

– Разве ты, будучи принцем, не должен быть всегда готов ко всему?

– Это девиз бойскаутов.

– И что нам теперь делать?

– А ты как думаешь?

Пенн с нетерпением смотрел на меня, на губах его играла прежняя высокомерная улыбка, а во взгляде читался вызов. Мне нравилось, что в отношениях между нами до сих пор оставалось то, что удивляло меня больше всего, но так и было. Его насмешки, высказывания, способ вызвать меня на откровенность и все остальное. Пусть Пенн и знал теперь обо мне намного больше, он все равно оставался Пенном, а я – Реган. Вот только с прошлой ночи мне не хватило того, что я от него получила.

– Ложись, – велела я.

Он широко раскрыл глаза, вопросительно посмотрел, прикусил губу и через пару секунд выполнил мое требование. Я сняла с себя джинсы и футболку, а потом снова скользнула к нему, полностью голая, если не считать трусов.

– Мне нравится направление, – сказал Пенн, обхватил меня за талию и выпрямился, но я легонько толкнула его обратно и оседлала. Убедившись, что Пенн не встанет, я расстегнула его брюки и сняла их с него вместе с трусами.

– Реган, – прорычал он мое имя.

Я вздрогнула, вбирая в себя вид его обнаженного тела. Хорошо выраженные натренированные мышцы, мягкая кожа, татуировки черной краской и взгляд. Пенн так меня им пожирал, что я никогда бы не поверила, что такое возможно.

Сейчас он казался очень уязвимым. Он был голым, красивым и ни на секунду не отрывал от меня взгляда, когда я начала медленно двигать рукой вверх-вниз. Мышцы живота дрожали, грудная клетка поднималась и опускалась, а пульс участился. Кто бы мог подумать, что Пенн, самый болтливый человек в мире, и правда мог лишиться дара речи?

В его взгляде смешались страсть и восхищение, когда я большим пальцем его достоинство. Насладившись этим еще несколько секунд и скользя рукой взад-вперед, я наклонилась. Он вздрогнул, когда мои волосы коснулись его бедер. Приятный озноб охватил меня, заколол в груди и переместился глубже, собираясь между ног. Пенн дал мне полную свободу действий, и я, крепко прижавшись к нему, помогала себе рукой. Опять раздались хриплые стоны. Я подняла взгляд, увидев лицо Пенна, закрытые глаза и пальцы, которые все крепче впивались в простыню.

И он был моим.

Полностью моим.

– О… черт, – выдохнул он. – Я…

Я выпустила член изо рта.

– Да?

– Долго я так не продержусь, – выдавил Пенн, тяжело дыша.

– Тогда кончи для меня, – прошептала я, возвращая ему его же слова того, первого, раза.

– Уверена? – спросил он и с такой силой стиснул зубы, когда я снова потерла его большим пальцем, что у него на шее выступили сухожилия.

– Еще как, – ответила я, снова беря член в рот.

Пенн откинул голову, с такой силой вцепившись в простыню, что я испугалась, не порвет ли он ткань. Он начал двигаться навстречу моим движениям. Среди стонов я расслышала свое имя.

Его