Жрать хочется капец. Вот как раз и пообедаем с Мартой.

***

– Хочешь супчика? – спрашиваю Марту, когда мы уже сидим в кафешке возле ее работы.

– Не хочу.

– А я хочу.

Аж рот слюной наполнился.

– А бефстроганов хочешь? Или жаркое. Или тут ещё есть какой–то гуляш…

– Не хочу.

– А что ты хочешь? Рыбку? Я знаю, ты ее любишь. Запеченный лосось достоин Царицы?

– Я хочу салат с креветками.

– А к салату что?

– Ничего!

– Кисуль, ты чего такая злая?

– Не называй меня так! – рычит совсем не по–кошачьи.

– Да, моя госпожа. Царица моей души и императрица моего члена…

– Идиот! – ворчит она.

– Где я накосячил?

– Нигде.

Но я чувствую: что–то не так. Я в чем–то провинился. Но я в душе не гребу, в чем…

– Как вчера прошло? – спрашиваю я.

– Что?

– Ну, ты хотела побыть одна, все обдумать. Обдумала?

Марта кивает.

– Что решила?

– Ты – раздолбай.

Неожиданный вывод.

– Да что я сделал не так?

В общем, решили, что мои увидят Ваню с Аленкой в эти выходные. Царица сама это предложила. Но добрее так и не стала…

***

После обеда еду к отцу. У него сеть магазинов сантехники, и я раскручиваю его на то, чтобы новую точку он открыл в “Прометее”.

– Так что, получается, директор этого торгового центра – наш будущий родственник? – спрашивает он.

– Получается, да.

– Когда будем знакомиться?

– С детьми – в выходные.

– Ой, не знаю, как мама доживет до выходных…

– Сегодня уже четверг!

– И до субботы она опустошит все полки “Детского мира”. Ладно, пусть развлекается. А ты вообще свадьбу планируешь?

– Я… как бы да…

– Что значит: как бы?

– Марта мне не ответила согласием. Пока. А сегодня вообще рычала на меня, как тигрица. Я в душе не гребу, за что.

– Сто пудов, за тобой был косяк.

– А как понять, какой, если она не говорит?

– О, тайну настроения женщины до сих пор не поняли лучшие умы человечества, – стебется отец.

– Что делать–то?

– Женщину не надо понимать, – глубокомысленно изрекает он. – Ее надо любить.

– Это твоя житейская мудрость, накопленная с годами?

– Она самая. Пользуйся.

Мы обсуждаем рабочие дела. Он хочет лично встретиться с Романычем.

Вот узел завяжется… Мой батя будет работать с ее батей. Я тоже в деле на ближайший год, пока все не утрясется.

Работать с родственниками – это та ещё засада. Их на хер не пошлешь, если что.

Да и в целом…

Что–то вдруг у меня возникает внезапное ощущение затягивающейся на шее удавки.

Только вчера я был свободным Котиком, вольной гулящей скотиной, а сегодня уже планирую знакомство моих детей с моими родителями.

А дальше вообще… семейная жизнь! Которая всегда пугала меня до усрачки.

– Что–то я немного очкую, – признаюсь отцу.

– И правильно, – кивает он.

– А я надеялся, ты мне скажешь: фигня вопрос, вообще ничего страшного.

– Думаешь, мне не было страшно, когда я узнал о тройне?

– Было?

– А ты как думаешь?

– Тройня… капец у тебя был шок!

– Да… – задумчиво кивает он. – Был шок, была радость и… пиздец как страшно было.

– Понимаю…

– Думаешь, хоть кто–то узнал о моем страхе? – продолжает он. – Ты первый, кому я это говорю.

Ух ты. Особое доверие. Как отец с отцом. Новый уровень отношений!

– Ты много всего говорил в последнее время, – произносит отец. – Обещания всякие давал. Люблю, трамвай куплю… Пиздеть – не мешки ворочать.

– То есть пиздеть не надо?

– Делай, а не пизди.

– Чего делать–то?

– Поступки. Демонстрирующие твою зрелость и серьезность намерений.

– А можно поконкретнее? Лучше списком.

– Деньги, – произносит он.

– Что – деньги?

– У твоих детей все есть. Но ты ничего для этого не сделал.

– Бля! – врывается у меня.

– Вот именно.

– Стремно, – говорю я.

– Стремно – исправляй.

Я понял. Я хочу. Но что конкретно делать–то?

 66

Марта

Мой рабочий день заканчивается. Пациенток больше нет, я заполняю отчеты и поглядываю на часы. Пора за детьми в сад.

Звякает телефон. Краем глаза вижу – поступление на счет. Сумма немаленькая. Что это? Откуда? Не пойму.

Захожу в приложение банка – и читаю: перевод от Богдана Константиновича В.

Богдан? Мой Богдан?

Зачем он…. ничего не понимаю.

Набираю его.

– Это ты мне сейчас деньги перевел?

– Я.

– Зачем?

– Хочу помогать. Материально тоже.

Я в шоке. На знаю, что сказать.

– Но…

– Есть возражения?

– Нет, просто… Я не ожидала. И не знаю, как реагировать, – честно признаюсь.

– В смысле – не ожидала? Я же отец. Я должен. Я буду. Короче, я копил на новый “Харлей”. Но хрен с ним. На старом погоняю.

Да уж… игрушки взрослых мальчиков. Ваня тоже сохнет по мотоциклам. Игрушечным трансформерам.

– Ты когда за детьми? – спрашивает Богдан.

– Минут через пятнадцать поеду.

– Я тоже подскочу.

– Ладно.

– А я могу их сам забрать?

– Нет. Тебе не отдадут. Ты же…

– Я отец. Надо все оформить. Я хочу, чтобы они носили мою фамилию, – внезапно выдает он. – И ты тоже.

А он серьезно настроен. Я даже не ожидала.

– Богдан, не говори им пока. Надо их подготовить.

– Окей, обсудим. Увидимся через полчаса.

***

Захожу в группу – а в раздевалке Евгений, папа Толика. А рядом с ним крутятся Толик с Ваней.

– О, а мы как раз вас ждем! Здравствуйте, Марта.

– Добрый вечер.

–