не пускают, ничего не говорят. Я решила попробовать действовать напрямую…

Чиновник за спиной фыркнул, но больше ничего не сказал.

Солдат взглянул на меня с уважением, потом резко обернулся к канцелярскому работнику:

— Запишите, что прошение о срочной встрече с князем Яромиром исходит от младшего сержанта Корнея Дмитриева, находящегося на излечении. По делу, связанному с ложно обвинённым офицером. Это срочно.

Чиновник закашлялся, посмотрел мрачно, но на сей раз отказать не посмел. Начал записывать…

— Думаю, так будет быстрее, — шепнул мне Корней и снова чуть улыбнулся.

Я не сдержалась и тронула его за руку:

— Спасибо. Я… я даже не знаю, что бы делала, если бы…

— Госпожа, — мягко перебил он. — Вы уже сделали всё, что могли. Теперь моя очередь.

Я кивнула, прижав руки к груди. И впервые за долгое время в сердце забрезжил свет.

Этот человек выжил. А значит, Валентин тоже выживет. Нельзя терять веры…

Сержант Корней снова повернулся к писарю:

— Госпожа пойдет со мной. Запишите. Мы пойдём вдвоём.

У чиновника вытянулось лицо.

— Это недопустимо, — пробурчал он. — Процедура не допускает посторонних в личной аудиенции, особенно женщин. У нас же не клуб милых дам, а…

— Она не посторонняя, — спокойно перебил его солдат. — Её показания напрямую связаны с делом моего офицера. Я записан в очередь уже больше месяца, и не вижу причин, по которым не могу использовать своё право быть не один.

— Но… — чиновник поджал губы, — но вы же не родня! И вообще, это нарушение распорядка!

— А это, — сержант Корней протянул ему скомканный, но печатный документ, — разрешение на личную подачу жалобы от действующего солдата княжеской армии. Имею право на сопровождение. Она — моё сопровождение.

Писаря, кажется, приперли к стенке. Упрямый оказался, гад…

В конце концов он всё-таки взял чернильницу, раскрыл журнал и начал угрюмо записывать. Я стояла рядом, ошеломлённая и немного растерянная, не веря, что всё это происходит со мной. Неужели… получится?

— Завтра утром, — буркнул наконец писарь. — В девятом часу. Только не опаздывайте, иначе очередь аннулируется.

Я кивнула, всё ещё не веря в это. Солдат мягко взял меня за локоть и повёл к выходу.

Когда мы вышли из канцелярии, и дверь за нами закрылась с глухим щелчком, я наконец перевела дух.

— Даже не знаю, как вас благодарить… — выдохнула я, глядя на него с облегчением. — Это… чудо.

Он чуть улыбнулся и пожал плечами.

— Ничего чудесного. Просто немного упрямства и капли здравого смысла. Вам правда нужно было туда попасть.

Мы шли по узкому коридору к выходу, а я всё ещё ощущала, как внутри дрожат ноги. Неужели завтра я увижу князя? Неужели скажу ему всё, что должна?

— А вы… — я немного смутилась, — вы ведь записались туда еще до происшествия?

Корней кивнул.

— Да. Месяц назад. Хотел попросить Его Светлость перевести брата в моё подразделение. Мы служим в разных частях.

Я улыбнулась.

— Я уверена, князь нас выслушает. Валентин будет свободен!!!

Корней воодушевленно кивнул.

— Вы — удивительная женщина, госпожа. Вы не сдались. Не отступились. Командир не зря выбрал именно вас…

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как в груди разрастается тёплое пламя. — Мне было очень нужно это услышать.

Мы тепло попрощались, и я отправилась в особняк князя.

Завтра будет важный день. Завтра я узнаю, где мой любимый…

Глава 46. Ожидание…

В приёмную князя Яромира мы с моим спасителем Корнеем вошли чуть раньше назначенного часа. Я волновалась так, будто шла не к правителю, а на суд. Сердце билось слишком быстро. В душе пульсировала тревога.

— Всё будет хорошо, — прошептал парень.

И только тогда я поняла, что сжимаю складки своего платья так, будто собираюсь разорвать его в клочья. Быстро одёрнула руки и кивнула.

Внутри кабинета нас ждал человек с невероятной аурой силы и власти — князь Яромир. Он сидел в массивном резном кресле. Густые волосы, посеребрённые на висках, были собраны в короткий хвост. Лицо строгое, обветренное, с чуть заметным шрамом у скулы. Он был воином — видно сразу. Руки, сцепленные на столе, широкие, крепкие, с натруженными пальцами, производили мощное впечатление. В нём мгновенно почувствовалась сила. Настоящая, живая, выросшая из земли, стали и крови…

Князь поднял на нас глаза — серые, глубокие, пронизывающие до самой глубины души.

— Сержант… Корней, кажется? Да, я вас знаю. Запомнил ещё с момента первого посещения… — бросил Яромир неожиданно.

Молодой человек польщённо улыбнулся.

— А вот вас не припомню, — обратился тут же князь ко мне.

— Это Анастасия Семёновна… Державина, — поспешил ответить за меня Корней. — Вдова погибшего недавно Елисея Степановича Державина.

Князь приподнял бровь, в глазах мелькнул интерес.

— Правда? И что же привело вас ко мне? Если вы решили осведомиться об обстоятельствах смерти вашего мужа — вам обязательно сообщат об этом в ближайшее время…

— Я хотела бы узнать о судьбе Валентина Митрофановича Соколова, — поспешила произнести я, но голос предательски дрогнул. — Его обвинили в убийстве моего мужа. Но я считаю… нет, я знаю, что это неправда.

Князь Яромир медленно откинулся в кресле и посмотрел на меня с удивлением.

— Значит, вы переживаете не о своём покойном муже, а о его убийце?

— Он не убийца, — твёрдо произнесла я, но потом колоссальным усилием воли заставила себя успокоиться. — Его оболгали. И я знаю, кто убил Елисея на самом деле. Хоть у меня и нет доказательств… Это сделал его брат — Захар Державин. Более того, он хотел поработить меня и моих детей, и нам только чудом удалось сбежать.

Князь выслушал меня с легким изумлением.

— Что ж, очень необычная история, — наконец произнёс он. — Валентина я хорошо знаю. Ещё с тех времён, когда он служил в моём личном отряде. Это действительно один из самых честных, надёжных и преданных людей, каких я только встречал. Сильный, молчаливый, рассудительный. Значит, его задержали? Интересно, почему мне об этом никто не сообщил?

— Потому что обвинением занимался как раз-таки Захар Степанович. С недавнего времени он работает в Министерстве дознавателей, — сказала я.

Снова рассказала всё, что знала, от начала до самого конца. Пришлось признаться и в том, как мы с Валентином познакомились. Что муж выгнал меня и детей на мороз. Что я оказалась в поместье родителей, куда прибыл Валентин, считавшийся моим сводным братом…

Князь меня не перебивал. Он просто слушал. А Корней, услышав всю историю, глядел на меня с изумлением.

Наконец, когда я закончила, князь Яромир поднялся с кресла.

— Очень странно… Если всё это правда, то Захар Степанович будет сурово наказан. Не волнуйтесь, сударыня.

Лицо его