и парнокопытного. Но я не могла позволить себе быть глупой.

По крайней мере, он должен был мне доказать, что его слова сейчас — это не прихоть определённого настроения. Что это не мимолётные эмоции, которые растают на следующий день, и он уже посмотрит на меня с высокомерием человека, который ничего не помнит. Пусть докажет на деле, что я ему действительно нужна.

Нет, я не высказала этого вслух. Это было бы глупо.

Я просто аккуратно отняла свою руку из его хватки и осторожно произнесла:

— Мне очень приятно, Алексей, что вы проявляете ко мне столь большое внимание. Но я пока не намерена спешить. И на данный момент не собираюсь ни с кем вступать в отношения.

Молодой человек помрачнел — да так сильно, что глаза потухли. Впрочем, он быстро справился с собой, поднялся на ноги и слегка склонился в почтительном поклоне.

— Спасибо за искренность, — произнёс он упавшим голосом. — Я вас очень хорошо понимаю. Простите, что помешал.

Он развернулся, собираясь уйти, но мне стало немножко совестно.

— Погодите, давайте прогуляемся.

Похоже, моё предложение сбило его с толку. Он воспринял мой отказ как конец всему.

— Мы же вроде бы решили быть друзьями, — объяснила я осторожно.

И черты Алексея смягчились. Он обречённо кивнул, но при этом немного уголками губ улыбнулся.

— Да, друзьями.

И хотя эта улыбка была где-то горькой, но он сразу же смирился, и свет снова пролился из его глаз.

Какое интересное явление — его можно читать как открытую книгу. Столько эмоций: от разочарования до смирения… Они делают его очень привлекательным.

Я одёрнула себя. Не о том думаю. Нельзя вестись на смазливое лицо. Нужно думать трезво. В этом я совсем не похожа на Серафиму. Та готова бросаться в омут своих чувств, не думая о последствиях. Или почти не думая. Но у каждого своя судьба, да и характеры у нас разные.

Я прикрыла фортепиано покрывалом, и мы вышли на широкую аллею. Лунный свет заливал княжеский сад серебристым сиянием.

Думаю, в любое другое время это прекрасное место было бы закрыто для посетителей в такой час. Но сейчас князь щедрой рукой разрешил пользоваться своим садом когда угодно — лишь бы мы числились участниками будущего торжества.

И тут меня осенило. Стоп, если Алексей здесь, значит, он тоже участник? Я даже остановилась и удивлённо посмотрела ему в лицо.

— Вы будете участвовать в конкурсе? — уточнила осторожно.

Он кивнул и почему-то стыдливо опустил глаза.

— Да, я решил попробовать свои силы.

Я была так ошеломлена, что бестактно спросила:

— Для чего вам это?

Алексей усмехнулся.

— Сам не знаю, просто захотелось, и всё.

В отличие от Виталия, он не сообщил, что делает это ради меня. Это подкупало. С Алексеем на самом деле стало очень просто. Когда из его глаз исчезли гнев и презрение, он оказался довольно-таки простым парнем: непритязательным, невысокомерным.

Ах, если бы это было не по настроению, ах, если бы он был таким всегда — я была бы счастлива дать ему хоть тысячу шансов. Но я всё ещё не могла ему доверять.

Мы неторопливо шагали по ровным дорожкам. Алексей расспрашивал, как давно я пою, откуда такие прекрасные вокальные данные. Я выдумывала на ходу — ведь истинных причин таланта бывшей хозяйки этого тела я не знала. Рассказала ему о брате и о том, что хочу участвовать ради его здоровья.

Алексей остановился и посмотрел на меня несколько обиженно.

— Но почему вы не пришли ко мне? Я мог бы помочь.

Я отмахнулась.

— Не стоит. Я думаю, мы справимся сами.

Не хотелось становиться ему должной.

Это очень расстроило молодого человека, но он не подал виду. Разве что немножечко помрачнел. Я старалась в дальнейшем избегать этой темы и расспрашивала его о том, каким талантом он собирается поразить его светлость, князя Яромира.

Алексей пожал плечами.

— Я не особо силён в чём-либо. Люблю разве что науку.

А это неожиданно.

— Правда? — удивилась я. — Какую же?

Я ожидала, что он скажет что-то банальное, но Алексей неожиданно произнёс:

— Люблю химию. С детства был очень ею увлечён.

У меня отпала челюсть. Правда. Вот так вот проживёшь с человеком в одном доме длительное время, а знать его не знаешь. Я действительно не знала Алексея как человека. Только сейчас он начал открываться мне с совершенно другой стороны. Это было неожиданно и будоражило.

Оказалось, что химия в этом мире довольно-таки развита. Я, конечно, знатоком не была, но из того, что рассказывал Алексей, повспоминала о некоторых вещах.

— Здорово! — произнесла наконец. — Не знаю, какой номер вы приготовили, но уверена, он будет особенным.

На этой позитивной ноте мы и расстались. Алексей проводил меня до самой гостиницы, а уже у ворот удержал и заставил развернуться к себе.

— Спасибо вам, — произнёс он снова, обращаясь ко мне официально на "вы".

Почему-то мне это не понравилось.

— Спасибо за всё, что вы сделали, — продолжил он. — За всё ваше терпение, за вашу доброту. И за то, что немного встряхнули мою жизнь.

Он говорил с печальной улыбкой, а мне закралась мысль, что он прощается. И от мысли, что я больше никогда не увижу Алексея, сердце заколотилось, как безумная птица в клетке. Хотелось схватить его за руку и сказать: «Не уходите, только не убегайте из моей жизни, пожалуйста. Я ещё подумаю… Может быть, я даже соглашусь…» Но…

Я не должна была так опускаться. Не могла. И не смогу переступить через чувство собственного достоинства. Я никогда не бегала за мужчинами и впредь не собираюсь.

— И вам спасибо, — ответила я всё, что смогла.

Мы снова попрощались, и я начала подниматься на второй этаж на лестнице. А в сердце растекалась ужасная боль от мысли, что Алексея я всё-таки потеряла сегодня. Окончательно и бесповоротно. Может быть, мне стоило быть более снисходительной?

— О, ночная бабочка вернулась, — послышался сверху лестницы знакомый голос.

Я вздрогнула и подняла глаза. Навстречу мне спускалась Анастасия Гайд. Неужели заселилась в эту гостиницу? Впрочем, это неудивительно — здесь действительно хорошие условия. Но что она делает? Следит за мной?

— О чём ты? — бросила я раздражённо. — Я иду с прогулки. Имею на это полное право. Я совершеннолетняя.

— Знаю, знаю, — презрительно бросила Анастасия, больше не пытаясь казаться мне подругой. — Ты могла преспокойно отдаваться своему милому конюху где-то под кустом.

От её наглости у меня глаза чуть не вылезли из орбит.

— Следи за языком, — бросила я грозно, а после презрительно добавила: — Я прогуливалась с Алексеем, если