я оказался посреди лесной поляны, залитой тёплым солнцем, которого не могло быть в реальности, потому что снаружи только-только рассвело. Трава под ногами была изумрудно-зелёной, густой и мягкой. Воздух был тёплым, влажным, как после дождя.

На пне посреди поляны сидел старик. Высокий, худой, с длинной бородой, сплетённой с корнями и мхом. Его кожа имела зеленоватый оттенок, глаза были тёмными, глубокими, как колодцы, и в них светилась спокойная, неторопливая мудрость существа, у которого впереди бесконечность…

Он посмотрел на меня, и его лицо тронула улыбка, а кожа скрипнула, словно она была сделана из коры старого дуба.

— Присаживайся, друг леса, хранитель священного древа, — произнёс он глубоким голосом, в котором слышался шелест листвы на ветру. — Давай поговорим и получше узнаем друг друга. Давно уж я жду, пока найдётся кто-то достаточно смелый и сильный, чтобы бросить вызов и победить Арахну с её восьминогой армией…

Глава 17

Я огляделся, выбрал место поудобнее и сел на траву напротив старика. Поляна, солнце, тёплый ветерок и мягкая лесная подстилка, на которой уставшему воину приятно находиться. Никакой суеты и переживаний. Красота!

Если всё это иллюзия, то сделана она на совесть. Под пальцами я ощущаю каждую травинку, а насыщенный аромат хвои и цветов дурманит.

Старик терпеливо ждал, пока я устроюсь, с лёгкой улыбкой на лице. При взгляде на него я всё больше склонялся к тому, что это не просто живое существо, а какой-то древний дух.

— Ну… — начал я, — раз уж вы меня пригласили, давайте знакомиться. Я Дмитрий, вождь поселения, которое находится неподалёку. Пришёл сюда, чтобы сразиться с угрозой. А вы?

— Онтариус, — его голос прокатился по поляне. — И ты прав: Арахна и её семейство — та ещё угроза… Я раньше был избранным, подобным тебе, а ныне стал хранителем этой рощи. Когда-то давно, в другой жизни, меня звали иначе, но имя то давно стёрлось из памяти, как рисунок на песке стирается дождём. Сейчас я Онтариус, что значит перерождённый.

— Красивое имя… Онтариус, у меня много вопросов, и буду рад с ними разобраться благодаря вам. Ну и отвечу на ваши.

— У меня к тебе мало вопросов… Я знаю многое. Кое-что даже вижу, глядя на тебя своими глазами… Впервые за долгое время я могу поговорить с кем-то разумным, и посему можешь задать любой вопрос. Постараюсь ответить на него, — произнёс старик своим шелестящим голосом.

— Ну, тогда, пожалуй… начну с главного. Кто вы? Как вы оказались внутри дерева и какое отношение ко всему этому имеет наша паучья приятельница, которую мои ребята связали и сейчас волокут?

Старик со скрипом усмехнулся, и по его лицу пробежала сеть мелких трещин.

— Ты нетерпелив… Иногда это хорошо. Нетерпеливые обычно успевают больше, чем мудрые. Но… мудрые живут дольше.

— Я постараюсь совместить оба этих качества, — пообещал я.

— Многие пытаются, но мало у кого получается. У меня вот не получилось… — кивнул он и замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я расскажу тебе историю, которая началась два турнира назад. Тогда всё было по-другому. Мир, в котором мы оказались, был молодым и щедрым, полным лесов, рек и гор. Моя цивилизация… Мой народ появился в этих лесах и начал расти, пуская корни так, как это умеем только мы.

Его глаза на мгновение затуманились, и я заметил в них нечто, что не имело отношения к коре и мху. Боль. Самую настоящую, живую боль, которая не ослабевает от времени.

— Мы высаживали деревья и выращивали рощи, строили свои дома прямо в их кронах, учились слышать голос леса и отвечать ему. Наша сила заключалась не в мечах и не в стенах, а в гармонии с природой, которая давала нам всё необходимое для жизни. Лес защищал нас, кормил, одевал и прятал от врагов. А мы в ответ берегли его, ухаживали, лечили, помогали расти.

— Как эльф… — произнёс я.

— Да… В одном из миров нас так называли, — подтвердил мою догадку старик. — Сейчас я мало чем похож на себя прошлого. Столько лет быть запертым в дереве… Это не проходит бесследно.

Я кивнул. Внешне он и правда больше напоминал ожившее дерево, чем остроухого красавца из книжек. Ни плаща, ни лука, ни одухотворённого взгляда на закат. Вместо этого борода из мха и кожа из коры. Толкиен бы расстроился, увидев такого эльфа. Скорее Онтариус походил на Лешего.

— Я родился и был эльфом до самой своей смерти, — добавил Онтариус. — На турнире я стал тем, кем мне суждено было воплотиться: друидом Рассвета, хранителем Великого Древа, вокруг которого строилась вся наша цивилизация. Сердцем леса и его главным защитником. Сейчас я скорее его эхо, отголосок того, кем был раньше. Но суть не изменилась. Лес и я связаны, и пока жив он, жив и я.

— Понятно, — кивнул я. — Что пошло не так?

Эльфы и деревья, гармония с природой — всё по классике.

Онтариус вздохнул скрипуче, как старое дерево, качающееся на ветру.

— Арахна… Она появилась в нашем мире и была такой же избранной, такой же чемпионкой, желавшей победить. Она привела с собой свою армию пауков. Тысячи, десятки тысяч восьминогих тварей, оплетающих всё живое своей паутиной. Они пришли не воевать. Они пришли кормиться. Наш лес, полный жизненной силы и магии, стал для них идеальным пастбищем.

Его пальцы сжались, и на костяшках выступили зелёные прожилки.

— Мы сражались. Мои братья и сёстры. Мы защищали каждое дерево, каждую рощу, каждый ручей. Война длилась долго… Мы несли потери, которые невозможно было восполнить: эльфы рождаются не так часто и не так быстро, как другие расы. Каждая смерть была незаживающей раной всего народа. И для нас это ужасно… На турниры богов мы приходим не столько ради победы, сколько ради того, чтобы оставить наследие, дабы линия рода эльфийского не прервалась. Сам понимаешь, жизни эльфов важны!

Я слушал не перебивая. История звучала страшно знакомой для любого, кто хоть раз открывал учебник по истории войн. Одна сильная цивилизация встретилась с другой, и победила та, что имела более милитаристские взгляды и выше численность населения. Закономерный исход, справедливый как на Земле, так и здесь.

— В конце концов остался только я… Последний защитник Великого Древа Рассвета. Наши поселения были уничтожены, рощи оплетены паутиной, братья и сёстры мертвы. Арахна со своей ордой подступила к центру нашего леса, к самому сердцу. И я понимал, что у меня нет сил отбить её атаку. Не было ни армии, ни союзников, ни времени…

Было действительно интересно слушать об