и княжич А-Шала рождение сына отмечают. В памяти остался смех, песни да запахи еды — не мы праздновали, но то всякий дом согревает, уютным делает, даже если ты там гость случайный.

Здоровым тогда казался дом, полным сил. Да, в подвале колдовство злое хранилось — но виноват разве он в том?..

А сейчас смотришь с улицы, на сани встав, да через забор и калитку закрытые — и тягостно на сердце. Сугробов намело за месяц, да так, что слева те почти в окна вровень — и оттого еще кажется, что хоромы трехэтажные на ту сторону скособочились. В окнах серость без единого огонька, как горе неизбывное у нищего на паперти. Тропок не видно — разве что идет одинокий след по двору, да и тот снегом присыпан. А вот собачьих отпечатков нет совсем — постреляли охранных псов.

Выправится ли, найдет новых жильцов — то мне неведомо. А может, сгорит в весенние грозы — и тогда совсем ему смерть. Никто тушить не станет. Пойдет молва о плохом месте — и навсегда черные бревна на пепелище останутся, пока дожди не размоют.

Головой тряхнув, с трудом я тяжелые образы отбросил, да обратно в сани сел.

— Едем, Нив. Нечего тут делать более, — вознице своему скомандовал, мех до пояса подтягивая.

А тот, лошадку понукая, по улице разворот заложил.

Второй день по городу катаюсь поручения уважаемого Рэма для.

Вчера — был на улочке, где в доме торговца чуть сам не помер, обманом внутрь приглашенный. Там все иначе было — место торговое плохих слухов как огня боится. Потому дом, где колдун в обличии купца Луфа обитал, соседи его мигом выкупили да по камешку разобрали, к своим подворьям присоединив. Я, по первости, на санях мимо проскочил — искал знакомую зеленую дверь да синюю черепицу. Надпись про специи, фрукты да сладости тоже высматривал — но понимал, что и снять ее могли. Дважды мы туда-сюда проехали, да я уж стал думать, что ошиблись улицей — хоть и остальное было мне знакомо. Но ведь не бывает так, чтобы целый дом исчез! Оказалось — бывает. Но для того пришлось приказчика на улице остановить да расспросить. Тот сначала головой вертел, что не знает ничего — но да я прикрикнул, что должен мне тот Луф изрядно денег, а передо мной не иначе вор, что покрывать его решил. Тогда-то приказчика обидой проняло — да обсказал, что должок мне теперь у разбойного приказа спрашивать надо. А те даже князьям могут отсыпать вдосталь того, что у них в приказе много. Я аж кнутом замахнулся — но приказчик сбежал. Не догонять же, телегу разворачивая — да и гневался я напоказ. Вместо погони в первую же лавку зашел да ответа потребовал — правда ли то, что мне этот холоп на улице наплел. Али за прилавком предо мною тоже вор да в сговоре с тем, кого я кнутом посечь не успел? Ну тогда за двоих получит!..

Торговое дело скандалов тоже не любит — оттого, приказчика оттеснив, ко мне со всеми любезностями сам купец выбежал, что всякими резными шкатулками да досками тут торгует. Он все и рассказал как есть — и про Луфа, и про то, куда его дом делся. Я ему даже спасибо сказал да медяшку на пол уронил. Но купеческое нутро, как известно, черство да лживо — оттого, когда в сани я садился, уже спешили ко мне стражники да в сопровождении его приказчика.

Немало неприятных мгновений довелось пережить — ибо на бумаги мои смотрели они без особого внимания, княжичем не величали, а цедили презрительно и всячески нарывались под кнут попасть. А одно дело — чтобы вся округа имя А-Шеваза услышала. И совсем другое — в самом деле в разбойном приказе оказаться за то, что людишек княжеских побил. Вот и приходилось показывать, что еле сдерживаюсь да границу не переходить. Знатно полаялись — но да разошлись со скрипом.

Я тогда Ниву велел сразу местечко приличное найти — отобедать да вином успокоиться. А там, понятно, к ведьме поехал отсыпаться — плохо я сплю в последние дни. Все одно — торопиться мне некуда.

Ведь не в расследовании дело, что княжич А-Шеваз проводить должен — я, признаться, расследовать не умею толком — а в том, чтобы заметили, будто он это расследование проводит. Для того во многих местах появиться следует да ждать, как крупная рыбеха клюнет.

Сегодня вон дом воеводы посетил. И еще одно местечко себе должен наметить сверх того — но уже из тех, где сам не бывал никогда. Ибо уважаемый Рэм — он охотник расчетливый и совсем всех людей, на кого колдун Луф указал, брать не стал. Некоторых оставил да пригляд за ними не забыл поручить — вдруг да кто к ним любопытный сунется? Ибо понимает — даже на дыбе не все имена вспомнить можно — а ежели вспомнят, то какой толк, если у человека этих имен может быть два или три? Да обличие они тоже менять умеют — не один Рэм такой хитрый. В общем, было у меня еще пять человечков в памяти, уважаемым Рэмом переданных да достоверно со злом увязанных, к кому А-Шеваз может зайти и ответа потребовать — ежели, конечно, признают во мне его. Но выбор только в том, к кому ехать первому — рано или поздно у всех надо побывать. Можно к тому, кто ближе живет, направиться. Можно к другому — этот далеко живет, зато для меня полезнее, ибо травником монету зарабатывает.

Только подумать не дали мне спокойно.

Как с улицы, где дом воеводы стоял, выезжать стали — ход нам другая телега перегородила, из проулка выскочившая — чуть оглоблями друг в друга не въехали. И пока мой возница с волнением лошадку осаживал и в сторону увести пытался, этот дурак, что двойкой запряжен был, скорости только прибавил. Чудом санями не столкнулись.

А там, понятно, Нив принялся мужичку в черном тулупчике громко рассказывать, кто тот есть на этом свете, и каким животным родственник. Да как начал, так сразу и притих — ибо мигом оказались мы окружены полудюжиной стражников. Часть из-за телеги той треклятой вышла, часть позади из проулка выбежала, путь назад отсекая.

Не без волнения себя ощутил — да все одно быстро успокоился, ибо людишки те тут закон поставлены защищать, а я никак его пока не нарушил. А как одного из стражников признал