Правильно сестры говорили, что он не сможет построить нормальные отношения, пока не начнет видеть и слышать проблемы других людей. Дархад слышал чувства. И считал, что этого достаточно. Больше он не слышал ничего. А видел и того меньше. Тьма всегда похищала все его внимание. И он чуть не пропустил горящий возле него лучик света.

— Эрфарин. Я буду крайне благодарен тебе, если ты на правах супруги будешь указывать мне моменты, в которых я веду себя как болван, — произнес Мастер Ночи, прямо взглянув на жену.

— Что? — хлопнула она пушистыми ресницами.

— Есть вещи, что мне и правда трудно даются… Проще сдержать обещание, что я дал Гильдмастерам, чем это.

— Я не совсем понимаю.

Дархад окинул девушку внимательным взглядом. Ей даже невольно захотелось прикрыться руками, так чувствительно это оказалось.

— Как твои силы? Выдержишь поездки? — быстро спросил мужчина.

— Какие поездки? — переспросила Эрфарин, чувствуя, что безнадежно запуталась в речах супруга.

— По магазинам, конечно же. Сколько платьев необходимо? Шляпки тоже нужны, полагаю. И атласные ленты… Они вечно куда-то крепятся.

— Шляпки и ленты больше не в моде, — все еще в оторопелом состоянии проговорила девушка.

— А платья? Платья в моде? Надеюсь, что так. Без платья я тебя никуда не пущу. Как муж, я не допущу ничего подобного.

Эрфарин на этом месте просто сдалась и уже даже не надеялась догнать мысль мужчины, что стоял рядом.

— Дархад, о чем ты вообще говоришь?

Мастер Ночи сдержанно улыбнулся:

— О том, о чем не говоришь ты. Что у тебя нет денег.

Она тут же напряглась еще больше и гулко сглотнула.

— Это неловко, да? — добавил Дархад, понимая, отчего молчание жены длилось столько времени.

Девушка переступила на месте и даже неосознанно сделала шаг назад.

Неловко, неудобно, стыдно. Мерзко, противно и гадко.

Той, что справлялась сама до последнего, той, что все еще старалась обходиться своими силами и своими средствами, той, что не могла ни на кого положиться, нужно было просить. Обращаться. Терпеть. Ждать. Надеяться.

— Это… я думала как-то обойтись. — Эрфарин обтерла вспотевшие ладони о штаны. — Я вот-вот сдам еще несколько готовых работ и получу за них выплаты… Боги, это и правда стыдно.

Она совсем опустила голову. Дархад не двигался со своего места. Если он сейчас попытается к ней прикоснуться, то она вовсе от него сбежит. Как кошка, которую никогда нельзя трогать, пока она сама об этом не попросит.

Сравнение даже позабавило. Но Мастер Ночи не улыбнулся.

— Эрфарин. Ты должна быть рядом со мной. Это мои условия контракта. И значит, я должен обеспечить тебя всем, чтобы это условие выполнялось. Это в моих интересах. Если рассуждать в рамках сделки, возможно, будет проще…

Девушка действительно робко взглянула на него. И ее взгляд даже не метался, не пытался от него сбежать. Кажется, в рамках сделки подобные вещи обсуждать действительно легче.

Сделка. Условия. Контракт. Подпись. Все деловито-отстраненно, бесчувственно-холодно. Да, так проще.

— Нужны платья, костюмы, легкие накидки, длинные шелковые шарфы, туфли на удобном каблуке. В моде «ягодные» цвета, северная палитра, — перечислила Эрфарин.

Дархад нахмурился.

— Я надеюсь, что ты разбираешься в этом от и до, потому что оплатить я могу, подобрать — нет.

— Но ты же носишь безупречные костюмы, — едва заметно улыбнулась супруга.

— Я хожу к одному портному уже лет пятнадцать… Он и его помощницы со мной даже не разговаривают. Просто снимают мерки, а потом я забираю готовые вещи.

— Твои готовые вещи дороже моих платьев со всеми атрибутами к ним. Мог бы уж и поинтересоваться…

По лицу Мастера Ночи скользнули странные эмоции. Неловкость? Этот мужчина может чувствовать неловкость?

Эрфарин даже стало легче дышать.

— Оплати мне лишь те наряды, которые нужны для того, чтобы я тебя не опозорила. Все остальное — не нужно. Ты же не против, если я наедине с тобой буду донашивать прошлогодние наряды? Хотя парочке домашних платьев уже и по пять лет. Они очень удобные…

— Наедине со мной можешь вообще ничего не носить. Я не то что не против, я буду неимоверно счастлив, — проговорил совершенно серьезным тоном Дархад, наконец сдвигаясь с места и уходя в свою спальню. Поэтому выражения лица жены он не видел. Но эмоции и чувства уловил — он коснулся их сильнее обычного.

Ее реакция его повеселила. Растерянность, смущение, волнение, радость… возбуждение? Колкие яркие искорки.

Интересно заставить их полыхать во всю мощь…

— Я как-то предлагала тебе поучаствовать в моем обнажении, но ты гордо отказался, — проговорила позади него Эрфарин.

Нет, определенно серый брак зря назван серым. Такой невыразительный цвет скрывает столько интересных вещей. Такие вот разговоры, например. Или это только у них такие разговоры?

Дархад взглянул на нее через плечо. Девушка с весьма критичным видом, уперев руки в бедра, таращилась на него без всякого стеснения.

— Как я тебе и сказал. Можешь указывать мне, когда я веду себя как болван.

— Хорошо. Помни, что сам попросил.

Эрфарин ушла в свою спальню, прикрыв при этом дверь, которая теперь воссоздавала какую-то особую атмосферу в двух смежных комнатах.

Ключ в замке не повернулся. Дархад не сдержал ухмылки.

Глава 14

Карета неспешно двигалась по улицам погрузившегося в ночь города.

Карда-Ормон жил, засыпал, замедлялся, просыпался, торопился, останавливался, оборачивался, пробегал, шептал и голосил. Огромный своими главными архитектурными ансамблями, подвижный своими повозками и каретами, связанный своими мостами, дышащий своими парками, говоривший, мыслящий, смотрящий миллионами своих жителей, город являл собой триумф жизни, существования, бытия.

Вся разница ночного времени суток состояла лишь в том, что тьма разгонялась высокими уличными фонарями, работавшими на артефактах. Большая и малая луны еле виднелись в высоких небесах.

Эрфарин внимательно на них поглядела, словно могла вовсе приказать им скрыться. Мастеру Ночи повредит их свет, если он с ними соприкоснется. Стоит быть осторожнее. Младшие сестры солнца отражают его свет, напоминают о своем старшем брате, даже когда тот путешествует по другому краю мира.

— Так что насчет твоих трех сестер? — спросила девушка, невольно вспомнив вопрос, из-за которого ее терзало любопытство.

— А что с ними? — отвлекся от каких-то своих мыслей Дархад. — Вечно шумно.

— И, полагаю, очень весело.

— С тремя младшими? — скептично изогнул он бровь.

Эрфарин задумалась. Вспомнила об Ивьен. Потом обо всем, что случалось в их жизнях. Они друг другу весьма сильно раскрашивали их самыми разными цветами.

— Да. Я с одной еле справляюсь… Кто по профессии другие две сестры? Тоже знаменитости?

Мастер Ночи не знал почему, но вопросы, что супруга