в том числе, сыграть несколько партий. Он почти никогда не пропускает, так что можно надеяться, что завтра князь будет там.

— Полагаю, нужно быть членом клуба, чтобы туда попасть, — сказал я. — Насколько мне известно, решения о принятии нового члена принимаются в подобных заведениях небыстро.

— Совершенно верно, — кивнула Лобанова, поддевая вилкой кусок омлета. — Но дело в том, что клубом владеет граф Баранцов. Иначе говоря, мой дядя. И он точно не откажет, если тётя его за тебя попросит.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — я сдержанно усмехнулся.

— Всё верно, — отлично поняла меня Татьяна. — Дядя из числа мужчин, которые предпочитают удовлетворять просьбы жены, не вникая в детали. Как он сам иногда говорит — от греха подальше.

— Весьма мудро.

— Ты считаешь?

Я пожал плечами.

— Некоторым это подходит.

— Некоторым — да. Но думаю, что не тебе.

— Полагаю, ты права.

— В общем, он проведёт тебя в клуб, если тебя это устроит. Тётя утром шепнула, что уже заручилась его согласием. Главное, что ссора в клубе, особенно за карточным столом — явление довольно частое. И многие такие перепалки кончаются дуэлями. Так что никто не свяжет инцидент с графом.

— Это лучший из вариантов, — признал я.

— Тогда решено, — кивнула Татьяна. — После завтрака познакомлю тебя с дядей. Многие находят его очаровательным, некоторые — с причудами. Но я уверены, вы найдёте общий язык.

Собственно, она оказалась права.

Графу меня представили в половине двенадцатого, так что пришлось ждать после завтрака часа три. Анна Павловна лично провела меня в кабинет, обшитый резным дубом и заставленный таким количеством собранных со всего света сувениров, что можно было решить, будто это зал палеонтологического музея. Были здесь и чучела зверей, и рыб, и разукрашенные узорами вёсла туземцев, и музыкальные инструменты, и гарпуны, и странные деревянные африканские скульптуры. Но большинство экспонатов были не слишком габаритными и легко умещались на полках стеллажей, полностью скрывавших почти все стены.

Граф Баранцов сидел за массивным столом, когда я вошёл. Отложив пару бумажек, которые держал в руках, он поднялся и протянул руку.

— Аркадий Артемьевич, — представился он. — Рад знакомству. Супруга сказала, вы большой друг её племянницы.

— Так и есть, — ответила Анна Павловна. — И это так здорово, что у нас есть возможность помочь молодому человеку, не правда ли, дорогой?

— Да, конечно, — без тени энтузиазма отозвался граф, изучающе глядя на меня. — Садитесь, Родион Николаевич. Жена ввела меня в курс дела, но я бы хотел и с вами всё обсудить. Спасибо, дорогая, дальше мы уж как-нибудь сами.

— Конечно, Аркаша, — Анна Павловна ободряюще похлопала меня по плечу. Кажется, после вчерашней приватной беседы с Лобановой она прониклась к моей скромной персоне куда сильнее. — На тебя вся надежда. Ты уж не подкачай.

С этими словами она вышла, оставив после себя только плотное облако духов.

Граф откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кожаного кресла и сцепил руки на животе.

— Вы играете в карты, Родион Николаевич? — спросил он, глядя на меня.

— Нет, но правила знаю.

— Этого маловато, чтобы выигрывать.

— Потому и не играю. Я, собственно, и у князя выигрывать не планирую.

— Это я понимаю. Вам нужно с ним зацепиться и спровоцировать ссору. Верно мне супруга объяснила?

— Совершенно верно.

Мой собеседник мрачно усмехнулся.

— Что ж, в таком случае поздравляю. С этим у вас в клубе проблем не возникнет.

Глава 29

Я сразу почувствовал, что в словах моего собеседника есть второе дно. Поэтому спросил:

— Что вы имеете в виду, Ваше Сиятельство?

— Можно просто Аркадий Артемьевич. Друзья родственников моей супруги мои друзья.

— Весьма польщён, Аркадий Артемьевич.

Баранцов кивнул.

— Вот и хорошо. А что касается князя Хвостова, то ему слишком везёт.

С этими словами граф открыл ящик стола и достал из него колоду игральных карт. Ловко перемешал и протянул мне.

— Позвольте показать вам маленький фокус, Родион Николаевич.

— Что мне нужно сделать? — спросил я, беря колоду.

— Выберите любую карту.

Я достал из середины бумажный прямоугольник.

— Тройка пик, — не задумываясь, сказал Баранцов.

Взглянув на карту, я кивнул.

— Верно.

— Давайте ещё.

И снова мой собеседник угадал.

— На фокус не похоже, — сказал я, положив колоду на стол.

— А это не совсем фокус.

— Магия?

Баранцов кивнул.

— Это мой Дар. Вижу предметы насквозь. До определённой толщины, конечно. Сквозь скалу на другую сторону не загляну, но что в соседней комнате делается, увижу.

— Полезная способность.

— Весьма.

— Дамы в вашем присутствии, наверное, тушуются.

— Они полагаются на мою скромность, — улыбнулся граф. — И, кстати, не зря. В молодости я уже насмотрелся на всё, так что теперь иногда даже забываю, что умею. В обычной жизни мой Дар редко пригождается. Разве что за слугами приглядывать. Но они знают про мою способность, так что не шалят.

— Простите, Аркадий Артемьевич, но вы к чему мне этот… фокус показали?

— Да вот к тому, что князь Хвостов тоже как будто карты насквозь видит, — нахмурился мой собеседник. — Только Дар-то у него совсем другой. Огненный.

— Кажется, я вас понимаю. Считаете, что он шулер?

Баранцов развёл руками.

— Как я уже сказал, везёт ему подозрительно часто. Если даже он не выигрывает, то выходит из партии с минимальными потерями, так что в итоге всегда в плюсе. Карты клубные, не краплёные, а за тем, чтобы присутствующие не подавали игрокам знаки, следят служащие. И тем не менее, каждый раз князь демонстрирует поразительную интуицию. Сверхчеловеческую, я бы сказал. Ни один другой игрок так не может. И, если честно, мне доложили, что уже ходят слухи, будто он мухлюет. Конечно, как говорится, не пойман — не вор, так что в лицо князю этого никто пока не сказал, но я опасаюсь, что это вопрос времени. Однажды нервы у кого-нибудь не выдержат, и будет скандал. С Хвостовым уже и так многие за стол садиться не желают.

— И что, у него всегда крупные выигрыши?

— Весьма. Пару человек поазартней он уже загнал в долги. Словом, ситуация складывается непростая. Я бы хотел точно знать, шулер он или нет. Если да… — Баранцов побарабанил пальцами по столу, — князю придётся покинуть клуб. Но это будет означать, что его практически официально признали мошенником, даже если огласки не будет. Он мне такого не простит, а я иметь князя во врагах не желаю.

Я не удержался от улыбки.

— Кажется, теперь я понимаю ещё и то, почему вы согласились мне помочь, Аркадий Артемьевич. Вы в затруднительной ситуации. И полагаете, что я мог бы разрешить её, вызвав огонь на себя. Так?

Мой собеседник развёл