— А вот сейчас ты, кстати, похожа на настоящую фурию! — крикнул я ей вслед, но она уже вряд ли услышала за шумом льющейся с неба воды.

Я засунул пистолет пожирателя за пояс, посмотрел есть ли ещё патроны в ружье, а там оказался ещё один. Потом подхватил его рюкзак и пошёл за Алисой. Уже выходя из подъезда обернулся и выстрелом и этим самым последним патроном разнёс пожирателю башку, после чего побежал догонять фурию. Даже если она сейчас не в себе, отпускать её одну не следует… вернее, тем более не следует. К тому же она не может сейчас за себя постоять.

Алиса шла в сторону, противоположную той, куда мы двигались до этого. Она направлялась обратно.

А дождь продолжал нещадно хлестать и конца этому видно не было. Как будто этими потоками воды кто-то вообще хотел смыть Москву к чёртовой матери. Канализация и ливнёвки уже давно забились и при дождях практически не работали. Сейчас это было особенно ощутимо, потому что потоки воды были уже практически до колен. Это навело меня на мысль, что реально может начаться потоп.

Я вспомнил про Иггдрасиль и Барбинизатор. Интересно, как этот ливень повлияет на них, ведь они же магические образования. Что с ними будет? Не убьёт ли их этот дождь?

Или Дракайна? Я попытался мысленно до неё дотянуться и не смог. Проклятый дождь заблокировал или отрезал всё, что было только можно.

За последние годы мы так привыкли к магии, что как бы она иногда не раздражала, но когда вдруг её резко не стало, я ощутил чувство огромной потери. Учитывая, что смог настолько сильно развить свои способности. От этого было вдвойне обиднее.

Но хотя я и не вполне понимал природу происходящего, всё же думалось что это локальное временное воздействие. Это эффект от дождя и всё должно закончиться вместе с ним. И чем больше мокнешь, тем сильнее эффект, а Алиса сейчас заставляла меня идти под этими льющимися с неба потоками воды.

Впереди, за пеленой дождя мелькал её чёрный комбинезон. Видимость была плохая и я старался побыстрее её нагнать, чтобы не потерять из виду.

— Алиса, стой! — крикнул я.

Она неопределённо махнула рукой не поворачиваясь и продолжила стремительно идти вперёд.

Я побежал, поняв что шагом догонять её буду ещё долго. Когда я схватил её за плечо, то она резко развернулась и я не сразу понял, потому что по лицу бежали дождевые струи, но потом до меня дошло, что она плачет.

— Лиса, ты чего? — удивлённо спросил я.

— Я так устала! — плача сказала она, прижалась к моей груди и затряслась не в силах сдержать рыдания.

Я гладил её по плечам, по волосам, пытаясь успокоить, но ничего не говорил. Нечего было.

Вообще, я Алисе верил. Сейчас из неё наружу вырывалось то, что сидело внутри и что она хорошо прятала, никому не показывая. Этот проклятый дождь каким-то образом спровоцировал эмоциональный выплеск.

Я тоже чувствовал внутреннюю нестабильность и эмоциональные качели, но в значительно меньшей степени. Особенно после того как я осознал проблему и понял что во всём виноват дождь. Понимание причины происходящего позволяло мне держать эмоции под контролем.

А вот Алису прорвало, и мне её сейчас было искренне жаль. Не могу сказать что увиденное стало каким-то большим сюрпризом. Нечто подобное я в ней всегда чувствовал за маской сарказма и холодности. Хотя и эта маска в последнее время стала спадать.

Быть фурией нелегко, это запрограммированное одиночество. Фурии жестоки и лишены сострадания. И если ты отдаёшься своей судьбе, не рефлексируешь и просто живёшь такой, какая есть, возможно, так намного проще. Но Алиса всегда поступает по-человечески и это вызывает в ней внутренние противоречия с глубинной магической сущностью. Я же говорил, что она очень необычная фурия!

— Давай уйдём с улицы, — сказал я.

Она, не поднимая головы, продолжая плакать утыкаясь мне в грудь, коротко кивнула. Я повёл её обнимая к ближайшему дому. Там завёл на второй этаж, потому что на первом было уже по колено воды и, найдя место куда не достают косые струи дождя, улёгся рядом с Алисой на полу прямо в мокрой одежде.

Она так и лежала положив голову мне на грудь, но всхлипывания постепенно стихали, и в конце концов она уснула. А вслед за ней и я тоже.

Проснулся я, когда с улицы ярко светило солнце. В мокром спать — это сомнительное удовольствие. Я очень замёрз и всё тело болело от лежания на бетоне. Алиса всё ещё спала, по-прежнему головой у меня на груди.

Видимо от того что я начал немного шевелиться, она тоже вдруг проснулась, резко дёрнувшись, некоторое время лежала неподвижно, видимо осмысливая то что случилось, потом вдруг резко села спиной ко мне.

— Алиса… — начал я, но она вскинула руку призывая меня молчать.

Я послушался и не стал ничего говорить. Пусть переварит произошедшее.

Подождав некоторое время, я встал и начал раздеваться чтобы отжать свою одежду. Это до сих пор было актуально, воды она впитала много. Алиса продолжала сидеть и думать. Потом, не поворачиваясь, сказала:

— Никому не рассказывай о том, что сегодня произошло!

— Никому и никогда! — сказал я, — за это можешь не волноваться. Я бы и без твоей просьбы никому это не сказал.

— Не хочется в этом сознаваться, но всё что я говорила, это правда! Прости, что испортила наши отношения! — сказала Алиса.

— Ты ничего не испортила, — сказал я, — вообще ничего не изменилось. Я всегда нечто подобное в тебе чувствовал и то, что ты раскрылась под воздействием этого дождя, только делает тебя ещё более человечной в моих глазах, только и всего. Почему это должно испортить наши отношения? Как по мне, они наоборот, стали ещё крепче!

— Да? — удивлённо повернулась ко мне Алиса, — а то, что я пыталась тебя соблазнить?

— Это всё дождь! — сказал я, — будем считать так!

— Хорошо, — сказала Алиса, — хорошо… — она снова отвернулась и опять погрузилась в размышления.

— Вот так вот, хочешь не хочешь, а начнёшь верить в пятницу тринадцатое, — вздохнув сказал я, — хотя, конечно, нельзя исключать того, что кто-то специально всё это подстроил.

— Вызвал дождь, который накроет всю Москву и лишит всех магии? — спросила Алиса.

— Масштаб, конечно, большой, но в свете последних событий я бы этому уже не сильно удивился. Появляются очень сильные маги. А если ещё представить что несколько таких могут объединиться ради какой-то цели… даже представить страшно, на что они могут оказаться способны, — сказал я.

— Например, заставить весь