сталкиваться с такими типами. Они обычно немногословны, скупы на лишние телодвижения и кажутся безобидными пожилыми дядьками. Но, встретившись с ними взглядами, понимаешь, как часто они сталкивались лицом к лицу со смертью и успели стать её адептами, через которых она смотрит на мир.

— Студент Медведев прибыл для отработки навыков на полигон, — чётко, встав по стойке «смирно», отрапортировал я. — Готов приступить к занятиям.

— Я куратор вашей группы, ефрейтор Курочкин. В связи с опозданием в индивидуальном порядке пройдите полосу препятствий, — кривая усмешка растянула его тонкие губы. — Только после прохождения задания ваша группа будет допущена к следующему этапу.

Похоже, наладить отношения с этим воякой будет сложнее, чем я думал.

Подойдя к повеселевшему отряду, я услышал шепот всё ещё живого, но, как всегда, здорово побитого Арнольда:

— Препятствия постоянно видоизменяются. Если попадёшь в момент изменений, предугадать последствия не успеваешь.

— Отставить разговоры! — рявкнул Курочкин, окинув студентов строгим взглядом. — Медведев, начинайте. Время пошло. Если уложитесь в тридцать минут, вся ваша группа получит зачёт автоматом и перейдёт на следующий этап подготовки.

Пока он всё это говорил, я внимательно отслеживал энергетические потоки на полосе препятствий. Начиная со второго, где надо было пройти по скользкому бревну, поток менял цвет. А вслед за этим через минуту менялось само препятствие. Бревно сменилось лестницей.

Благодаря улучшению мышечного каркаса, я спрыгнул с пятиметровой стены, не пользуясь канатом для спуска. Лестницу преодолел, следя за струящимися над полигоном потоками.

Сверху полигон казался намного меньше.

Дальше так и пошло. Полигон пытался подловить меня, меняя цвет энергии. Я старался отследить эти моменты и воспользоваться ими.

Попался один раз, проползая под колючей проволокой, натянутой в качестве потолка над лабиринтом. Препятствие сменилось глубокой узкой расщелиной с гранитными стенами. Пытаясь не улететь на всю глубину, ногтями уцепился за гладкую стену.

Сам удивился неожиданной остановке. Ногти стального цвета легко погрузились в камень.

Было очень болезненно держать на них мой вес. Это стало дополнительным стимулом преодолеть препятствие побыстрей. Пройдя по большой дуге, я через двадцать три минуты выскочил на площадку, с которой стартовал.

— Удивил, — прокомментировал увиденное Курочкин.

Только сейчас я обратил внимание на висящий в воздухе экран, где транслировалось моё прохождение.

Ребята из отряда, забыв дышать, наблюдали за моими действиями.

— Насчёт твоих коготков пояснения будут? — спросил Курочкин.

— Не будут. Секрет рода.

— А про усиленные мышцы тела тоже секрет?

Я неопределённо помотал головой.

— Когда проходил модификацию и какую алхимию принимал?

— Примерно две недели назад. Но тайна рода есть тайна рода.

Курочкин задумчиво смотрел вдаль.

— Ефрейтор, не подскажешь, как сумела Академия создать такой полигон?

— Его не создали. Он всегда здесь был. — Видя мою приподнятую в интересе бровь, он продолжил:

— Во времена первого Годунова пустышка Мазепов нашел здесь непонятную аномалию. За это был приближен к трону, став стремянным. Уж после построили Академию… Князь Медведев, позволишь дать тебе совет?

Я удивился такому вопросу.

— Так за этим и пришел на полигон. Буду рад любой помощи и добрым советам.

— Твоя группа прошла индивидуальные спарринги. Полоса препятствий способствует сплочению коллектива. Рекомендую пару дней погонять их на этом этапе.

— Боюсь, что поломаются, — задумчиво ответил я.

Стоило мне упасть на дно расщелины при прохождении, и я надолго, если не навсегда, выпал бы из жизни.

Курочкин вначале смотрел с непониманием, потом воскликнул:

— Тебя же не было на вводном занятии! Тут нельзя погибнуть. В случае получения смертельной травмы студент оказывается возле хрустального обелиска абсолютно здоровым.

В памяти всплыл хрустальный гроб в замке Арзамасских. Он работал по похожему принципу. Поэтому я поинтересовался:

— Откат по времени идёт?

— Когда-то да, было. Но потом яйцеголовые ученые решили изучить артефакт, провести разные свои магические анализы и эксперименты… В итоге пришлось отстраивать Академию заново. А замедление времени артефактом было безвозвратно потеряно.

До обеда я решил прогнать через полигон нашу с Лён группу дважды. Помирать им было больно, поэтому выложились ребята на все сто и физически, и морально.

Поднявшись на лифте, я на центральном входе увидел поджидающего меня генерала-прокурора Ивана Ягужинского. Сразу понял — обед отменяется.

Живот грустным урчанием высказал своё неудовольствие.

— Михаил, давай прокатимся, — рассматривая меня, как экспонат из кунсткамеры, предложил Ягужинский.

— У меня есть возможность отказаться? — вздохнул я.

— Ну что ты, как можно? От моих приглашений не отказываются.

Пройдя на парковку Академии, мы уселись в чёрный бронированный лимузин. Причём Ягужинский уселся за руль, а я — на переднее сиденье рядом с ним. По серпантину выскочили на трассу. Похоже, Иван — большой любитель скорости. Мы не ехали, а низенько летели.

Вдруг сработала способность предвидения. Я увидел, как огненный шар разрывает нашу машину. Резко ухватил и дёрнул руль. Успел заметить, как от взрыва вздымается полотно дороге на том месте, где мы должны были проехать.

Машина преодолела кювет и направилась к лесу, крутясь и подпрыгивая, словно акробат.

Дерево, остановившее нас, с кряхтением вырвало корни и завалилось. Скрежет металла возвестил о недовольстве Ягужинского, покидавшего машину.

Взглянув на полоску регенерации, я с сожалением отметил её серый пустой цвет. Хотя тяжелых травм не было, чувствовал я себя неважно.

Машину покинул чуть позже прокурора. Зато прихватил выломанную бронированную дверь. Только успел утвердиться на ногах, как выбежавшие с другой стороны дороги нехорошие люди открыли по нам беспорядочную стрельбу. Дверка-щит вздрагивала от частых попаданий и доживала последние мгновения.

Очень сердитый Ягужинский стоял рядом, создавая мудры одну за другой. Пули зависли в метре от него, стекая каплями дождя по стеклу. Враги на дороге тоже начали стекать на покорёженный асфальт.

Появившуюся надежду на победу разрушили две нехорошие личности. Низенькие, в самурайских нарядах, с катанами на поясе. Первым делом они сожгли нападавших на нас бойцов.

Ягужинский замер в ожидании, но защиту не снял. Вспомнив недавний сон, я решил переждать в яме, которая образовалась от вывороченного нашей машиной дерева, но прокурор оказался более резвым. Он неожиданно занырнул в неё первым.

Краем глаза я заметил, как азиаты отправили в нашу сторону белый пульсирующий шар. Полёт в яму оказался на удивление продолжительным.

Ягужинский пробил дно ямы и ухнул в тёмный колодец под ней. Догнал его, когда Иван пытался там встать. Снова вбил прокурора в землю.

Сбросив меня и высказав всё, что он думает, Ягужинский взглянул на кусок синего далёкого неба.