из воинов. – Мы нашли раненого заклинателя. Там… странно. Вам стоит взглянуть.

Ю Си движением приказал подчиненному показывать дорогу. Вскоре они остановились у перекосившейся колокольни.

– Внутри, – коротко произнес воин.

Ю Си спрыгнул на землю и вошел через покосившиеся двери. Свет давал факел в руке воина контрольного бюро, который стоял над распластавшимся на полу телом. Подойдя ближе, Ю Си узнал знакомого заклинателя в черных одеждах. Под телом заклинателя растеклась большая лужа крови, лучами и дугами расходясь в стороны. Видимо, именно это показалось подчиненным странным.

– Он жив? – уточнил Ю Си.

– Сквозная рана в центре груди, – сообщил подчиненный. – Не представляю, как он еще дышит. Похоже, его минуты сочтены.

– Заберите его с собой и окажите первую помощь, – приказал Ю Си.

– Но разве… – Подчиненный хотел произнести: «Разве это не бессмысленная трата сил и времени?» – но, натолкнувшись на черный взгляд командующего, проглотил готовые сорваться слова. – Слушаюсь.

Ю Си еще раз окинул помещение взглядом и, присев, провел по дощатому полу и линиям крови пальцем. Как он и полагал, нечто было вырезано в дереве, и вытекшая из старейшины Рэна кровь наполнила углубления.

Больше в старой колокольне не было никого и ничего. Ю Си развернулся и направился прочь.

Шен приходил в себя постепенно. Уставившись в темный потолок, он долго смотрел в одну точку не моргая. Дышать было больно. Да и оставаться живым – тоже. Он свесил ноги с твердой лежанки и медленно сел.

В стороне у стола сидел старик. Шен уже где-то его видел.

– Я слышал о том, что случилось с Хэфанем, – произнес тот, когда увидел, что проклятый старейшина ордена РР осмысленным взглядом смотрит на него. – Твоих рук дело?

Шен обвел взглядом пространство отшельничьей хибары, чуть споткнулся на фигуре прославленного мечника, замершей в нескольких шагах от него, но предпочел притвориться, что Муан остался незамеченным, и перевел глаза на Шао Жуаньсу.

Под этим темным пустым взглядом старик оробел. Задавая свой провокационный вопрос, он ожидал, что Шен станет возмущенно отнекиваться или оправдываться. Да даже подтверди он свою причастность – старик Шао был бы более спокоен. Но его молчание тревожило. Было совершенно неясно, что у него на уме, и даже молчаливый призрак старейшины пика Славы казался старику понятнее.

Шао Жуаньсу покосился на Муана, который застыл, молча и отчаянно вглядываясь в лицо Шена.

«А ведь кто поймет, что произошло на той поляне? – подумалось старику. – Старейшина пика Черного лотоса славится своим дурным нравом. Точно ли старейшина Муан просил спасти его? И как вообще сделался призраком?»

– Приличный человек на твоем месте поблагодарил бы за спасение! – фыркнул Шао Жуаньсу и поспешил поскорее убраться из делимого с Шеном замкнутого пространства.

Тот остался в хибаре один. Если точнее – привидение-Муан все еще было неподалеку. Мечник хотел вновь заговорить с ним, но Шен не смотрел на него и отказывался слышать. Муан был более чем уверен, что ему запрещено сокращать расстояние между ними, иначе Шен вновь отшатнется.

Так проходила минута за минутой, а может – час за часом.

– Я не понимаю, – в какой-то момент признался Муан. – Твой дар сейчас – благословение. Отчего ты предпочитаешь притворяться, что не видишь меня?

Слезинка прочертила дорожку по щеке Шена и впиталась в ворот красных одежд. Он резко встал и, забрав лежащее у кровати Смертельное лакомство, направился к выходу.

– Я знаю, что виноват, – тихо произнес Муан, глядя в его спину. – Оттого, что мое сердце стало призрачным, оно не болит меньше.

Шен остановился на крыльце, рассеянно осматривая окрестности. Здесь… тоже было много воспоминаний. Даже то, как они втроем с этим самым дедком сидели у костра и пили чай из бамбуковых стаканов. Это… это…

Это просто невыносимо.

Шен развернулся и уставился на призрак Муана, все еще стоящий посреди хибары.

– Ты можешь не волноваться, – с трудом разомкнув губы, хрипло произнес он, – я больше не попытаюсь исчезнуть. Избавиться от боли таким образом… было бы слишком просто. Я поддался эмоциям, но больше не совершу подобного. Шен продержался двадцать лет. Я не посмею сбежать раньше. А ты… можешь идти.

Сказав это, он отвернулся и, резко выдернув из ножен Смертельное лакомство, взмыл в воздух на мече.

Шао Жуаньсу, который за это время успел сперва придумать, что потребует у Шена за спасение, а затем – что предложит ему, только бы он ушел с миром, вздохнул с облегчением.

«Уйти? – подумал Муан, глядя в белое небо. – В самом деле могу ли я уйти, когда единственный свет, что притягивает меня, – это твой свет».

Пик Черного лотоса. Место, где все началось. Место, которое успело стать домом.

Место, которое будет тюрьмой.

Черная девятихвостая лисица сидела на корнях большущего дерева, крона которого, усыпанная розовыми цветами, раскинулась на несколько метров вокруг, укрывая под собой белую каменную лавочку.

– Дорогой! – завидев его приближение, радостно воскликнула лисица и подпрыгнула с корней.

Шен спешился на площадь и уставился на то, что стало с розовым деревцем.

– Ты в порядке! – с облегчением продолжила лисица, подскочив к нему. – Мы с Онэ так переживали! Он даже высох весь!

Ее слова были словно фоновый шум для проклятого старейшины, взирающего на дерево. Оно было такое огромное и великолепное, словно сошло с картины. Живое и благоухающее, как чертова… насмешка судьбы.

Размахнувшись, Шен всадил в него Смертельное лакомство. Меч глубоко вонзился в ствол, и дерево с той стороны тут же стало чахнуть, а розовые цветы сплошным потоком посыпались на землю.

Лисица, крутящаяся вокруг Шена, с потрясением замерла.

– Так лучше, – разомкнув пересохшие губы, произнес он.

– Что…

Она вгляделась в ауру Шена и попятилась.

Тот стоял и смотрел на дело своих рук. Розовые цветы ковром устилали землю под его ногами.

Розовая веточка… кустик… деревце и, наконец, дерево… Он все уничтожил собственными руками.

Шен сел у корней мертвого дерева, прислонившись затылком к шершавому стволу. Всю свою оставшуюся жизнь он планировал провести именно так: сидя среди мертвых воспоминаний.

Глава 229. В опустевшем доме завывает ветер

Ю Си перемахнул через стену монастыря Дун как раз в тот момент, когда лезвие меча Шена полоснуло одного из заклинателей. Алая одежда на груди проклятого заклинателя превратилась в лоскуты, сквозь которые были видны быстро темнеющие от крови бинты. Из опустевших черных глаз по мертвенно-бледным щекам потоком текли слезы. Заклинатели обступили его