class="p1">Едва я успеваю произнести приказ, как в воздухе раздаются три резких выстрела с верхнего этажа. Вслед за ними – пронзительный женский крик. Ангелина!

Сердце замирает, когда раздается ещё один выстрел, смешанный с её отчаянным воплем и тихим скулением моего Малыша. Забвение охватывает меня – все мысли исчезают, и я бегу в дом.

Не замечая, как Микеле уже безжалостно расправляется с людьми Альдо, я взбегаю по лестнице на второй этаж. Там, среди разбросанных тел тех, кому я доверил Ангелину, лежит мой Малыш – безжизненный и неподвижный.

Руки не слушаются, бешено дрожат, когда я опускаюсь на колени перед ним. Из груди вырывается дикий, звериный вопль – не крик, не стон, а первобытный рев боли. Он был не просто красивой, экзотической игрушкой – он был моим единственным по-настоящему верным другом в этом гнилом, лживом мире.

Я стремительно наклоняюсь и целую его окровавленную голову, прямо рядом с дырой от огнестрельного ранения.

– Dormi bene, Bambino21, – шепчу я ему.

Сердце колотится безумно, руки дрожат, но я судорожно открываю каждую дверь. Мчусь из комнаты в комнату, охваченный отчаянием и страхом, жаждой найти её. Но везде – пустота. Ни Ангелины, ни этого подонка Альдо.

Вокруг раздаётся непрерывная череда выстрелов. Некоторые из моих людей поднимаются ко мне на второй этаж.

– Ищите его! Перекрыть все выезды, немедленно! Ни одна машина не должна покинуть дом! Ищите его, мать вашу! У него она! – ору я, срывая голос, почти захлёбываясь паникой.

“Чёрт! Чёрт! Чёрт!” – мысленно повторяю я, до боли сжав кулаки.

Я кричу, приказываю, мечусь, но где-то внутри уже знаю – её здесь больше нет. Он увёз её.

Глава 30. АНГЕЛ

В ушах звенит, а в голове пульсирует, как будто мир вокруг меня сходит с ума. Левый висок невыносимо ломит, раскалываясь на части. Я пытаюсь пошевелить хоть пальцем, но моё тело словно стиснуто в железные оковы – крепко и натянуто. Руки онемели, ноги тоже. Чувствую, как по спине разливается жар и болезненную тяжесть. Кожа горит, как будто её обожгли.

Я медленно верчу головой из стороны в сторону, пытаясь вернуть ясность сознания, но оно ускользает от меня. Вдруг меня обливают ледяной водой, но я не реагирую, я ничего не чувствую, словно мое тело покрыто металлической броней, которая глушит все ощущения и эмоции. Я словно застываю между двумя мирами, потерянный и бессильный.

Приоткрываю глаза и с ужасом понимаю, что всё это время я не лежала – меня приковали к кованой решётке, и я вешу, скованная в положении стоя. Полностью обнаженная. Голова тяжело падает вниз, и в тишине слышатся размеренные, приближающиеся шаги. Внезапно рука в кожаной перчатке сжимает моё лицо, заставляя поднять взгляд и встретиться с тем, кто сделал со мной это.

– Я же говорил, что ты зря встала на моём пути, позволив этой суке ускользнуть от меня, – холодно произносит… Альдо. – Теперь ты будешь платить по долгам Сальваторе. Ты займешь место Луизы в моем праве Вендетты.

Он поднимает мою голову, крепко сжимая волосы на затылке, и с силой засовывает два пальца мне в рот. Я бы укусила его, если бы у меня были силы, но я лишь безмолвно страдаю. С ухмылкой на губах он безжалостно насилует мои рот своими пальцами, имитируя жесткое проникновение.

– Я непременно убью тебя, – произносит он с холодной уверенностью, – но только после того, как получу от твоего тела всё, что смогу с него взять.

Он давит на корень моего языка, лишая меня воздуха, и я закашливаюсь. Я начинаю дергаться. Обессиленно сопротивляюсь, пытаясь вырваться из тисков безысходности. Тело дрожит в беспомощной борьбе, но но тут же резкий удар приходится мне в висковую часть головы. Тёплая капля крови медленно скатывается по моему лицу. В ушах гудит оглушающий звон, но я все равно слышу его мерзкий, холодный голос:

– Я хотел убить Луизу прямо на брачном ложе, – произносит он с ледяной жестокостью, – но я вовремя понял, что ты оказалась для Сальваторе дороже родной сестры. И вот, как приятный подарок судьбы, ты сама угодила в мою ловушку.

Я слышу, как щёлкают замки, и вскоре мои ноги освобождаются, затем – и руки. Он бросает моё измождённое тело на холодный пол. Моя кожа на лице горит от удара. И именно в этот момент я замечаю несколько пар грубых ботинок, стоящих перед моим лицом. Здесь есть кто-то еще.

– Он называл тебя ангелочком, – слышу я его холодный голос, – но что за ангелочек без крыльев?

Щелчок зажигалки рвёт тишину, и в нос ударяет резкий запах табачного дыма. Мужские руки сдавливают меня, прижимая к холодному полу, а по спине разливается адская, жгучая боль. Голос и сила покидают меня – я не могу кричать, лишь слёзы, горячие и горькие, стремительно стекают по лицу.

– Нет… – шепчу я, – нет…

Он берёт тлеющую сигарету и медленно выводит ей замысловатые линии на моей коже, выжигая сантиметр за сантиметром, оставляя ожоги, которые горят не только на теле, но и в душе. Он рисует мне ангельские крылья на спине…

– Нет…

Я корчусь от невыносимой боли, пытаюсь вырваться, но мужские руки вдавливают меня в пол с такой силой, что кажется – сейчас переломают каждую мою кость. Безысходность и боль сливаются в одно, когда запах моей горелой кожи бьет мне в нос.

С каждой секундой мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание, но мне не позволяют этого сделать, снова обдавая ледяной водой. И Альдо продолжает вырисовывать свой изощрённый рисунок на моём теле.

Ощущаю, как по моей спине медленно стекает горячий пепел, смешиваясь с кровью и водой. В тот момент, когда становится очевидно, что мои силы иссякли, мои руки наконец отпускают меня. Я больше физически не могу сопротивляться. У меня больше не осталось сил, лишь невыносимая боль, пронизывающая всё тело.

И я даже не обращаю никакого внимания на то, когда слышу лязганье пряжки ремня и лишь зажмуриваюсь, когда эта сволочь грубо входит в меня. Он делает несколько жестких движений своими бедрами. Он даже не трахает меня – он издевается, демонстрируя свои права на мое тело.

– Вот теперь ты настоящий ангел – падший и разрушенный. Ангел, который так стремился к спасению, но не получил его, – чувствую я его мерзкое дыхание на своем лице, и он снова делает грубый толчок внутри меня, крепко схватив меня за волосы. – Сальваторе ведь именно о таком ангеле мечтал, да?

Я