Европе и Америке! Чёрт, магнитом все эти проблемы притягиваются, что ли? Или просто срабатывает некий закон компенсации? То есть, если уж тебе судьба подбросила некое чудодейственное средство в виде чуть ли не волшебной палочки, то, будь добр, и сам пользуйся и про друзей и родных не забывай. А что? Вполне может быть. Но если это верно, и такой закон действительно существует, то, значит, он должен внутренне готовиться к ещё большим сюрпризам, потому как «волшебная палочка» и она же Анюта, судя по всему, совершенствуется не по дням, а по часам, и на что она будет способна завтра, одному Аллаху известно. И с мамой нужно, вероятно, что-то решать. Хотя это как раз самое простое. Захочет – переедет жить к нему. Не захочет – он будет пока приезжать в гости, а там видно будет. Хотя особо гостеприимным этот город назвать нельзя, но, во-первых, все в наше время быстро меняется, а во-вторых, уж больно он красив, этот Львов. Красив и как-то по-особому уютен. Кстати, а где мама?

Егор прислушался и уловил на кухне бормотание телевизора и звяканье посуды.

Ага, значит мама уже дома. Что ж, пора вставать, подумал он, поднялся и пошёл на кухню.

Переезжать в Ростов мама отказалась.

– Нет, сынок, – вздохнула она. – Может, потом когда-нибудь… Меня там все давно забыли, а здесь друзья и работа. Ученики. И город, который, несмотря ни на что, я очень люблю. Ты же вряд ли согласишься переехать сейчас на Украину, верно?

– Да уж конечно! – энергично подтвердил мамино предположение Егор.

– Вот и я об этом. Тем более, что сейчас я благодаря тебе и Богу совершенно здорова. Мне даже говорят, что я помолодела лет на десять, представляешь?

– Ты действительно помолодела, – кивнул Егор. – Говорю тебе как сын и мужчина.

– И я себя именно так и чувствую, – слегка разрумянилась мама. – В конце концов, мне ещё нет и шестидесяти. А если учесть эти десять лет, на которые я помолодела, то даже пятидесяти! – она задорно тряхнула головой. – Чем чёрт не шутит, может, я ещё замуж выйду! А в Ростове… Ты ведь тоже не вечно будешь холостым ходить, а свекровь в доме – не лучший подарок молодой жене. Нет. Лучше ты пока будешь ко мне в гости приезжать, а я к тебе. Хорошо?

– Как скажешь, мам, – вздохнул Егор. – Но если передумаешь, то учти, что это предложение, что бы ни случилось, остаётся в силе.

Родной Ростов-папа встретил Егора затяжным дождём и противным сырым северо-восточным ветром, что вообще-то для данного времени года было совершенно не характерно. Но Егор все равно обрадовался. Возвращаться домой всегда хорошо, а если учесть то количество разнообразных впечатлений на единицу времени, которые он получил в это, казалось бы, короткое путешествие к маме, то возвращаться было хорошо вдвойне.

– Анюта, – позвал он, садясь снова в машину после того, как засвидетельствовал своё прибытие соседу дяде Лене, коту Тихону и всему дому в целом, а также поспал и позавтракал, – тобой можно воспользоваться в качестве телефона?

– И только? – игриво осведомилась Анюта.

– А что, у меня ещё есть шанс? – не отстал Егор.

– У такого мужчины как ты, он всегда есть, – торжественно заверила его она. – Звони.

Мелькнула мысль позвонить Зое, но Егор вовремя сообразил, откуда именно он звонит, продиктовал номер Валерки Четвертакова и посмотрел на часы. Двенадцать дня. Нормально. Валерка вполне может быть дома.

– Але! – отрывисто бросил в трубку Валерка, и Егор, давно угадывающий состояние друга по одному сказанному слову, понял, что тот или куда-то спешит или находится в запарке.

– Это я, – сказал Егор.

– Старик! – обрадовался Валерка. – Привет, ты где?!

– Здесь, в Ростове.

– Приехать сейчас можешь?

– Не вижу препятствий.

– Давай, а то я тут весь в сборах.

– Уезжать, что ли, куда собрался?

– Да, в командировку в Москву надо смотаться.

– И когда?

– Завтра. Приезжай, расскажу. И ты заодно расскажешь где был да что видел. Пива только возьми, ага?

– Ага, – засмеялся Егор. – Жди. Через полчаса буду.

В это время дождь кончился, и в мир вернулось солнце.

– Ну что, Анюта, – спросил Егор, – навестим Володьку?

– Навестим, – согласилась та. – Хороший у тебя друг. Мне он нравится.

– Мне самому нравится. Признайся, это ты вылечила ему гастрит?

– И гастрит тоже.

– Что-то серьёзное было? – встревожился Егор.

– Нет, мелочи. Но неприятные.

– А вот скажи, ты что, в принципе любую болезнь вылечить можешь?

– Из тех, что вам известны – любую.

– Ну да, что это я спрашиваю… ты вон даже матушку мою воскресила, а тут какой-то гастрит!

– Если ты думаешь, что это легко, то ошибаешься. Энергии уходит уйма. И не только энергии.

– Да я верю. Только одного вот не пойму…

– Чего именно?

Они уже выехали на проспект Стачки, и Егор повернул направо, к центру.

– Вернее, не одного. Двух.

– Ты не можешь понять двух?

– Да. Двух вещей.

– И каких именно?

– Первое. Или первая. Я не понимаю, откуда ты такая взялась.

– Ага. А вторая?

– А вторая… Почему ты мне помогаешь?

– А что, не нужно?

– Да нет, я тебе очень благодарен и вообще… Но, понимаешь, мне все кажется, что мои скромные достоинства не соответствуют объёму и качеству той помощи, которую ты оказываешь мне, а также моим друзьям и близким.

– А что, разве в этом деле могут быть какие-то счёты?

– Не знаю… Раньше, в юности, я думал, что нет. А потом понял, что счёты все равно существуют. Просто мы их зачастую не осознаем. Конечно, это не прямые расчёты типа «я тебе помогаю, потому что ты мне помог», но… Понимаешь, в конечном итоге всё равно за всё приходится платить.

– Согласна. Только с чего ты взял, что не платишь?

– Как… Да ведь я ничего для тебя не сделал пока! Только ты и делаешь, а я так, рядом нахожусь.

– А вот это самое «рядом», по-твоему, ничего не стоит?

– Э-э… ну, в каком-то смысле… смотря как посмотреть, конечно… – Егор окончательно запутался и смутился.

– Странные вы, люди, существа, – помолчав, сказала Анюта. – Особенно мужчины. То вы совершенно бескорыстны и готовы отдать первому встречному последнее и самое дорогое, а то вдруг пытаетесь подсчитать во сколько вам обойдётся любовь.

– Ну, знаешь! – возмутился Егор. – Когда это я подсчитывал во сколько мне обойдётся любовь?!

– Только что, – невозмутимо ответила Анюта. – Только что подсчитывал. Ты правильно сказал, что за всё надо платить. Только… Вот скажи, если за всё надо платить, то сколько и чем надо платить за любовь?

– За любовь, – назидательно и сердито сказал Егор, –