Томори сбросил капюшон и почтительно склонил голову:

– Я очень задержался. Прошу прощения, хозяйка.

Взгляд Элины потеплел, на губах появилась слабая улыбка.

– Ничего себе! Ты выглядишь как…

Томори, затаив дыхание ждал, что она скажет. Он выглядит как… Как кто? И не дождался.

– Я тебя не узнала! Идём в кабинет, расскажешь, как всё прошло. Никто больше не пострадал?

В кабинете Элина зажгла свечи. Томори пришлось скинуть плащ. Он с сожалением подумал, что снова стал рабом-писарем в глазах хозяйки. Правда, она с большим интересом выслушала его рассказ (довольно скучный, вообще-то!) и распорядилась подать ужин в кабинет.

– Ешь, ешь, ты с ночи мёрз в этом треклятом тупике!

Давно о Томори не заботились. Со дня, когда убили его родителей, а его самого увели в рабство, никто не тревожился, ел ли он, тепло ли ему, чистая ли у него одежда… Он проглотил горький комок в горле, радуясь, что хозяйка погрузилась его записи и не видит его лица.

– Отличная работа, Томори, я очень довольна! Там больше никто не пострадал?

Томори уже взял себя в руки.

– Разве что от недостатка сна. Но, думаю, Лоркан всё решит. Даст людям выходной. Я хотел сказать – дар Лоркан.

Элина фыркнула:

– Говори как хочешь. Тебе можно.

Томори доел всё, что было в миске, вымакал куском хлеба подливу и только тогда осторожно спросил:

– А что с Мадогом?

В неверном свете свечей он увидел, как помрачнело лицо хозяйки.

– Обгорел. Лицо изуродовано…

Томори немного помолчал, выдерживая почтительную паузу, а потом заметил:

– На нас, дроу, всё быстро заживает…

– Ты его лица не видел! – почти простонала Элина, откладывая регистр и запуская руки себе в волосы. – А волосы! Почти половина сгорела! А ухо… Кончик пришлось отрезать! И это сделала я своими руками! Мадог и так меня ненавидит, а уж сейчас…

Томори растерялся. Что ему делать? Утешить, успокоить хозяйку? Не будет ли это слишком дерзко? А если кто-нибудь войдёт? Рэйшен? Связываться с ним Томори не хотелось. Утешения не были его сильной стороной. После долгих оборотов рабства Томори ненавидел прикасаться к кому бы то ни было.

– Мадог поймёт, что так было нужно, – нерешительно сказал он.

Элина собиралась что-то ответить, но в дверь громко стукнули. Томори увидел, как эта невысокая пухленькая женщина в чёрном мундире изменилась на его глазах, даже, кажется, стала выше ростом. А уж лицо! Черты лица отвердели, в глазах появился холод. Ладони легли на массивную столешницу.

– Войдите! – властно крикнула хозяйка.

* * *

В кабинет ввалились Лоркан, Дэвлин и Рэйшен.

– Закончили! – провозгласил Рэйшен.

Хозяйка молча ждала.

– Всё изъятое под замком, – доложил Лоркан. – Томори передал опись?

Элина потрясла регистром в воздухе:

– Я уже просмотрела. Отличная работа!

– Не желаешь взглянуть? – с хитрой улыбкой осведомился Дэвлин.

– Я желаю опечатать помещение, где мы собираемся хранить вещи фальшивомонетчиков.

– Зачем? – искренне удивился Дэвлин. – Там всё надёжно заперто!

– Я знаю как минимум троих, кому замки не преграда, – и Элина перечислила, загибая пальцы: – Лоркан, Мадог, Рэйшен… Подозреваю, что это не все умельцы, но доказать не могу.

– Эли, что за шутки!

Лоркан изобразил оскорблённую невинность, а Рэйшен притворился, что ему всё нипочём. От обоих разило враньём, и Томори не сомневался, что хозяйка тоже это чует.

– Не станем же мы грабить сами себя!

– Надеюсь, что так. Но любого из вас могут подставить. Баронская печать станет залогом, что никто не осмелится ковыряться в замках.

Хозяйка порылась в столе, извлекла оттуда шкатулку с печатью и сургучом.

– Томори, возьми подсвечник. Надо будет на чём-то растопить сургуч. Идёмте!

Лоркан привёл всех в подвал. Где-то рядом сидели сами фальшивомонетчики. Томори даже слышал их жалобы и стоны. Дэвлин с Рэйшеном кровожадно усмехнулись. Томори уже знал, что Рэйшен слегка «подпортил» двоих фальшивомонетчиков при штурме. Что ж, это было только справедливо. За Мадога.

Помещение, в которое снесли изъятые вещи, находилось дальше.

– Какие бесконечные подвалы, – пробормотала Элина, и Томори послышался в этих словах отголосок страха.

Он видел, как Рэйшен рванулся к хозяйке. Вот он-то не постеснялся бы обнять и утешить! Но хозяйка прошла вперёд, сделав вид, что ничего не заметила. Рэйшен тоже притворился, что просто поменял позицию.

– Пришли, – наконец сказал Лоркан, хлопнув ладонью по грубой занозистой двери.

Замок на двери висел первоклассный – массивный, тяжёлый. Но хозяйка только хмыкнула:

– Небось, откроется, если шпилькой поковыряться?

Не только Лоркан с Рэйшеном, но и Дэвлин сделали совершенно непонимающие лица. Ясно. Все они – специалисты по взлому. Хозяйка права. Надо опечатывать.

– А как ты опечатаешь? – поинтересовался Рэйшен. – Зальёшь замок сургучом?

Элина растерялась.

– Нет… Ой…

– Можно взять нитку или верёвочку, обвить ею дужку замка и повесить сургучную печать на скрещённые концы нитки, – посоветовал Лоркан.

Томори понял: нитки нет. Верёвки тоже. Все принялись переглядываться. Наверняка винили хозяйку в недосмотре, только вслух не произносили.

Элина принялась неспешно расстёгивать крючки мундира. Переглядки прекратились. Мужчины, словно зачарованные, смотрели на нежные женские руки, ритмично совершавшие одно и то же движение.

– Эли, – осторожно проговорил Рэйшен, – что происходит?

Хозяйка промолчала. Под мундиром она носила рубашку с завязками у горла. И тут Томори догадался. Она распустила полотняные шнурки и попыталась оторвать их от рубахи. Раздался треск, но завязки не поддались: Роза хорошо заботилась о хозяйской одежде.

– Рэйшен, помоги мне.

Треск стал громче. В руках у Рэйшена остались не только завязки, но и полоска ткани. Ворот рубахи разошёлся, и Элина неловким движением прикрыла обнажившийся треугольник кожи. К своему стыду, Томори, как и остальные, пялился на неё, как будто никогда в жизни не видел женщины. Он ощутил, как жар и стыд разливаются в кончиках ушей. Элина поспешно застегнула мундир наглухо, и все оторвали от неё взгляды.

– Вот теперь у нас есть верёвка, – с наигранной бодростью сказала хозяйка.

И дверь опечатали по всем правилам.

* * *

Элина отказалась беседовать с арестованными, и Рэйшен приятно этому удивился.

– Будет время завтра, – жёстко сказала Эли. – А сейчас всем нужен отдых. Даже им.

И все побрели по своим комнатам. Лоркан и Томори толковали о плаще.

– Можешь оставить себе, – заключил Лоркан, махнув рукой.