мало смысла. В хороший день она могла спрашивать, который час, каждые тридцать секунд. Однако она, казалось, слушала его, глядя мимо Риса в окно, пока он рассказывал ей всю историю. Будь она в здравом уме, он бы избавил её от боли знания о том, что её любимая невестка и единственная внучка были убиты в собственном доме, виновные лишь в том, что были связаны с ним. В данных обстоятельствах он был почти уверен, что она ничего не поняла, а ему нужно было выговориться. В детстве он всегда мог доверить матери что угодно. Когда он закончил рассказ о трагических событиях, перевернувших его жизнь, выражение её лица не изменилось. Затем, не отрывая взгляда от окна, она заговорила — тихо, но отчетливо.

— В Книге Судей Гедеон спрашивает Бога, как выбрать людей для битвы. Господь велел Гедеону отвести людей к реке и дать им напиться. Те, кто пал на колени и лакал воду, как псы, не годились ему. Гедеон смотрел, как некоторые из его людей опускались на одно колено и пили, не спуская глаз с горизонта, с копьями в руках. Хоть их было и мало, это были те люди, которые ему требовались. Ты всегда был одним из немногих, Джеймс. Продолжай смотреть на горизонт.

По телу Риса пробежал озноб. Она посмотрела ему прямо в глаза, и на мгновение он понял: она здесь, и она всё понимает.

— Я люблю тебя, мама, — сказал Рис, поцеловал её в лоб и направился к выходу со слезами на глазах.

ГЛАВА 39

Стрелковый клуб Оук-Три

Ньюхолл, Калифорния

— ДАЙ! — крикнул Хорн, вскидывая вертикалку и ведя стволами за стремительно летящими мишенями. После выстрелов два ярко-оранжевых глиняных диска один за другим разлетелись в пыль над зеленым кустарником. Он переломил ружье, и стреляные гильзы вылетели на деревянный настил стрелковой позиции.

— Отлично сработано, Стив, — прокомментировал слегка раздраженный Джош Холдер, выходя на позицию. Он был здесь впервые и был заметно впечатлен первоклассным оснащением клуба. Владелец Оук-Три заработал в технологическом секторе больше денег, чем смог бы потратить за всю жизнь, и, похоже, его не заботило, что стрелковый клуб не приносит прибыли. Для него истинная ценность заключалась в осознании того, какой дискомфорт само существование этого места доставляет лос-анджелесским либералам.

Хорн стрелял из спортивной модели 12-го калибра Krieghoff K-80 исполнения Crown Grade. Он купил это ружье на одном из благотворительных аукционов в поддержку спецназа, на которых бывал вместе с Тедеско и адмиралом Пилснером. Оно стоило дороже автомобиля среднестатистического американца, и цена была задрана еще выше, потому что какой-то другой придурок пытался его перебить. Лакированный приклад из турецкого ореха, глубокая немецкая гравировка и безупречная подгонка деталей этого ружья мирового класса были Хорну до лампочки. Всё, что он знал — это то, что такому оружию завидуют. В лот входила даже поездка в Германию для экскурсии на завод и ужина с самим Дитером Кригхоффом, но Хорн так и не собрался. Зато он, разумеется, воспользовался налоговым вычетом за поддержку благотворительности.

Его помощник забронировал ему два урока в неделю у лучшего инструктора по стендовой стрельбе в Южной Калифорнии. Тот тренировал Хорна до тех пор, пока он не стал стрелять лучше почти любого, с кем мог выйти на маршрут для спортинга. Никогда не играя честно, Хорн всегда старался стрелять с партнерами, которые не могли сравниться с ним в мастерстве. Холдер был одним из немногих людей, которые внушали Хорну опасение, поэтому он хотел провести встречу в своей зоне комфорта, а не в зоне Джоша.

— Дай, — скомандовал Джош Холдер, вскидывая арендованный Remington 1100 в сторону перекрестной пары мишеней. Он зацепил первую тарелочку, но промахнулся по второй. Спортинг был не его коньком.

— Нужно проводить стволами обе тарелки, Джош. Это тебе не из винтовки палить.

— Спасибо за совет, Хорн, — отозвался Холдер без тени энтузиазма.

Аньон записывал результаты обоих мужчин, пока они шли к гольф-кару, который должен был отвезти их к следующей станции.

— Что мы будем делать с Рисом? — Холдер сразу перешел к делу.

— Ну, Джош, твой недоделанный актив-джихадист не сумел прикончить его, даже когда его навели с дрона прямо на цель. А ведь это было бы идеально! Всё выглядело бы так, будто какой-то чокнутый игиловец радикализировался в сети и решил отправиться на тот свет к своим семидесяти пяти девственницам.

— Эм, вообще-то к семидесяти двум, сэр, — подал голос Сол Аньон, впервые заговорив с тех пор, как они покинули магазин при клубе.

— Что ты сказал, Сол? — спросил Хорн, не поворачивая головы.

— Кажется, их семьдесят две.

— Неважно, — продолжил Хорн. — Суть в том, что это был наш лучший шанс убрать его, не привлекая лишнего внимания. Улики указывали бы на поехавшего террориста-одиночку, который увидел Риса в газетах после афганского скандала, а затем следил за освещением похорон его семьи и решил стать мучеником за идею. Дело закрыто.

— Во-первых, это был секретный актив семьи Хартли, — поправил его Холдер. — Меня до сих пор поражает, что ты вообще об этом знаешь. Во-вторых, я только передал агенту инструкции. Я его не тренировал.

— Это всё равно твой косяк, Джош. Не волнуйся, Хартли тебя не винят, но помогать они больше не будут. Теперь ты должен со всем разобраться.

— Напомню, что вы, парни, должны были убрать его еще за океаном. Я и так сделал больше, чем положено.

— Ты — идеальный человек для этой работы, Джош.

— Я работаю на Дж. Д., а не на тебя.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу долю в этом деле.

— Ладно. Мы не можем слишком сильно размывать доли, но тебе перепадет кусок.

— Я хочу десять процентов.

— Херня. Дам два. Двух процентов от этого хватит, чтобы обеспечить твоих нерожденных внуков.

— Пять процентов, или Рис — ваша проблема.

Хорн молча смотрел вперед, ведя карт.

— Пусть будет пять. Но ты не получишь ни шиша, пока не уберешь его.

— Идет. Есть предпочтения по методу?

— Не можешь просто «самоубить» его, как того его дружка? Знаешь, чтобы всё выглядело так, будто он настолько подавлен случившимся в Афганистане и с его семьей, что не выдержал и решил пустить пулю в рот. Никто и не спросит. Сколько ветеранов кончают с собой каждый день?

— Сэр,