— Ох, сделай что-нибудь, Пит… Помоги нам… Без прощения девчонок нам не жить… Мы погибнем!

— Девочки, хорошие вы мои, ну подружки милые… — Питер сначала берет Анну за плечи и мягко их гладит, а затем одновременно приобнимает Наталию и Ракель. — Ну не дайте вы этим охломонам шанс. Ну пожалуйста… Ну ради меня… Не злитесь на них…

— Извини, Пит, но нет, — невинно улыбается Анна.

— Ну пожалуйста…

— Вот пусть ребятки подумают о своем поведении до завтра, а потом посмотрим, — отвечает Наталия.

— А может, мы договоримся? Готов выступить посредником в этих переговорах.

— Понимаем-понимаем, мужская солидарность, — хитро улыбается Ракель. — Куда же без этого!

— Как и без женской! Маршалл вон совсем не хочет мне помогать! Она за вас!

— Все, Роуз, свободен, — жестом прогоняет Хелен. —У тебя ничего не получится.

— Ну девочки, ну не обижайте вы ребят… — Питер заключает Хелен в крепкие объятия. — Они же хорошие! Очень хорошие!

— Ага, мы видели, какие они хорошие!

— Пожа-а-а-а-а-алуйста…

— Так, красавчик… — Хелен мягко отстраняется от Питера. — Если будешь и дальше их защищать, то я все-таки подумаю о том, чтобы и тебя лишить секса, поцелуев и объятий на целый месяц.

— Нет-нет-нет, не надо, прошу тебя! — взволнованно тараторит Питер, взяв Хелен за плечи. — Только не лишай меня своей любви. Я без нее умру!

— Раз у нас тут царит мужская солидарность, то пусть и женская не уступает.

— Не-е-е-е-е-е-е-ет…

— О нет, братцы, все еще хуже, чем мы думали! — театрально ужасается Эдвард. — Нам уже никто не поможет!

— Нас не простят, парни! Мы все умрем! — Питер с драматичным вздохом падает на пол. — Умрем никому не нужные и непрощенные!

— О, еще одного потеряли… — обреченно вздыхает Хелен, скрестив руки на груди. — Который, походу, уже окончательно оклемался.

Но как бы девушки ни пытались сохранить серьезное лицо при виде парней, разыгрывающих перед ними драматичную сцену, они все-таки не могут подавить громкие смешки, что сами собой вырываются из уст. Впрочем, и их возлюбленные также едва держатся, чтобы продолжать оставаться в образе и не посмеяться над самими собой и Сэмми, определенно оценивший эту игру, что кажется ему очень даже забавной, судя по тому, с каким удовольствием он принимает в ней участие.

— Если бы это зрелище видели соседи или поклонники группы, я бы предпочла провалиться сквозь землю от стыда, — признается Анна.

— Мя-я-я-я-яу… — продолжают жалобно стонать Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль то вместе, то по очереди, валясь на полу или кровати. — Мя-я-я-яу… Мя-я-я-я-я-яу…

— Этим котярам даже валерьянку не надо нюхать, чтобы сходить с ума, — говорит Наталия. — Младшенькие выделываются больше всех и громче всех.

— Эй, придурки, угомонитесь уже! — требует Ракель.

— Прости-и-и-ите нас… — жалобно стонет Даниэль. — Мы больше так не бу-у-у-удем… Пожа-а-а-алуста… У-у-у-у-у…

— Не лишайте нас своей любви-и-и-и… — вторит Эдвард. — Наши сердца этого не вы-ы-ы-держат…

— Мы винова-а-а-а-аты, мя-я-я-яу… — скулит Терренс. — Нам о-о-о-очень жа-а-а-а-аль…

— Мы страда-а-а-а-аем… — поддакивает Питер. — Мы не ды-ы-ы-ышим… Мы умира-а-а-а-аем… Без своих де-евочек…

Сэмми также жалобно скулит и тихонько лает, перекатываясь по полу из одной стороны в другую.

— Ох, может, хотя бы накормить их? — предлагает Хелен. — Вдруг их мозги все-таки встанут на места, если у них будет полный желудок?

— Да уж, от голода тут любой замяукает и заскулит… — расставляет руки в бока Анна.

— О, еда! — резко садится в кровати и выпрямляется Даниэль. — Ура-а-а! А что у нас сегодня на ужин?

— Наконец-то, неужели нас вкусно накормят? — весело визжит Терренс, расставив руки и ноги в стороны.

— Надо же, как при голоде у некоторых обостряется слух, — усмехается Наталия, скрестив руки на груди. — Услышат даже шепот и прочитают все по губам.

Сэмми начинает заливаться радостным лаем, в какой-то момент побежав к девушкам и начав тереться об них хвостом или бодаться головой об ноги.

— Пожя-я-я-ялуйста, принцесса, накорми меня… — строит щенячьи глаза Даниэль, подбежав к Анне и начав тереться носом об ее щеку. — Я очень голодный… Очень-очень…

— Накорми-накорми, красавица, накорми… — тараторит Эдвард, делая то же самое с Наталией, и целует ее за ухом. — Твой тигр уже проголодался…

— И меня накорми! — вставляет Терренс, не отставая от друзей и пытаясь задобрить Ракель. — А потом не забудь приласкать своего котика. И зацеловать его…

— Не обижайте моих друзей, девчонки, — жалобно скулит Питер и несколько раз целует Хелен в щеку. — Простите вы этих охломонов. Они больше так не будут. Честное слово!

— О боже… — закатив глаза, устало вздыхает Хелен.

— Ой, ну ладно-ладно, все… — сдается Анна, пытаясь отвернуть от себя лицо Даниэля. — Все, ладно! Ваша взяла! Накормим мы вас!

— Все-все, парни, цирку пора закрываться! — восклицает Ракель, вырываясь из объятий Терренса. — Поиграли немного – и хватит!

— Прости-и-и-ите нас, простии-и-и-ите… — строит щенячьи глаза Терренс. — Пожя-я-я-я-я-ялуйста…

— Да все-все, угомонитесь уже, все… — устало вздыхает Наталия, мягко пытаясь оттолкнуть Эдварда от себя. — Хватит облизывать нас как собаки!

— Мур-р-р-р… — закатывает глаза Эдвард и с довольной улыбкой трется щекой об висок Наталии. — Мур-р-р мя-я-я-яу…

— Я, конечно, не кот, но муу-у-у-ур мя-я-я-яу… — до ушей улыбается Даниэль, тычась носом в лицо Анны и оставив парочку коротких поцелуев у нее на щеке. — Р-р-р-р…

— Господи, да все-все, хватит уже строить из себя голодных котов… — хихикает Хелен. — Все, успокоитесь… Успокойтесь, говорю…

А поскольку парни продолжают ластиться к ним как коты, девушки, чтобы немного их успокоить, разворачиваются к ним и либо крепко обнимают и гладят по спине или голове, либо оставляет парочку коротких поцелуев у них на губах. И не забывают они и про Сэмми, что подходит то к одной, то к другой в надежде получить хоть немного ласки.

— Ну что, красавицы, теперь будет мир? — спрашивает Терренс, все еще продолжая тереться носом об щеку Ракель.

— Ладно, так и быть, мы вас прощаем! — с легкой улыбкой отвечает Хелен. — Как не простить таких наглых и упрямых ослов?

—